- На цепь посажу – все скуешь! У меня все рабы делают, что я скажу! Возьмите его и отведите в его кузницу, а там так отделайте, чтобы ни встать, ни сесть, ни языком пошевелить не мог! Но кости не ломайте, мне надо, чтобы он работал!
- Запирать его как, мыслесилой или на замок? - подскочили к Нильту два воина.
- На замок и мыслесилой, а самого цепями к стене приковать, он здоровенный! Завтра начнет жалкую жизненку свою отрабатывать! А кого казнили, закопайте в землю, эти предатели костра не достойны! Наших погибших - с честью на костер, баб – всех вам, кроме хозяек! И найдите, кто стряпать будет, есть хочу!
- Да подавись ты, проклятый! Тьфу! – услышала Кирина старушечий голос. Это бабка Ульна, повариха! Сейчас и ее казнят, а кто же тогда будет готовить? Оружейница не умеет, так не Кирина же? Но бабку даже не побили и немедленно отослали к печке.
- А если хоть у одного моего парня заболит живот, разорву тебя на части! Запомни, тварь старая! - пригрозил старухе Мадор, и, подойдя к лежащему крылатому нелюдю, пнул его в бок. Тот даже не пошевелился, и Кирина разглядела через дыру в его кожаной безрукавке, что левое плечо у него разворочено до костей. Какая гадость! И какое великолепное оружие этот рампер! Под стать своему хозяину, рядом с которым любой князь ничтожен и глуп! Как презрительно смотрит прекрасный князь Мадор на беспомощно раскинутые крылья и грязную курносую морду нелюдя! А зачем снова лезет к победителю этот мерзкий ходатай? И что он там снова так нудно твердит своим дребезжащим голосом?
- Именем четырех священных стихий созданный, людям на славу и честь призванный, закон говорит, что пленников военных, в особенности инородных, следует отпускать за искупление, потому как искупить их как душою своею, так и серебром и прочими богатствами, любые семьи инородные будут рады во имя своего благополучия...
И почему прекрасный Мадор прислушивается к этой чепухе и не бьет его, чтобы заткнулся?
- Рогатого - на цепь, в подвал, заложником будет. Драконики богатые, мы за него справедливый выкуп возьмём, даже если сдохнет! - приказал Неукротимый. Зачем ему нужен этот искалеченный урод, и зачем надо при всех слушать советов мохномордого мыследея? Но прекрасному витязю виднее, кто и зачем ему нужен!
Нелюдя уволокли в подвал, а Мадор Неукротимый, наконец, обратил внимание и на Кирину. Вот оно, мгновение, ради которого она прожила сегодняшний день и всю свою жизнь! Сейчас он скажет ей, как в «Песне о чести и верности» … Но почему он тащит к ней сестрицу Вириану? Что победитель хочет с ними обеими делать? Кирина почувствовала, что дрожит от волнения. А вдруг за глупость Вирианы великий воин захочет наказать и Кирину? Они же сестры, а он мог еще и не узнать, кто помог его воинам войти в крепость! Кирина содрогнулась, по спине пробежал озноб. Нет, не может быть! В войне побеждает лучший, а движет ею любовь! Так сказано в "Великом воителе"! Витязь Мадор Неукротимый победил в войне ради любви к Кирине, ради обладания ею! Не для каждой княгини совершают такое, и он ничего плохого с ней не сделает! Но для чего он тащит обеих сестер к мыследею-ходатаю? И зачем этот поганый мохномордый Бренон тянет к девушкам княжеского рода свои грязные лапы? И почему так рассердился Мадор?
- Стоять обеим и не дергаться! Бренон слушает мыслесилой ваши веления крови! Я должен знать, не нагуляла ли вас мамаша с кузнецами, а кроме ходатая, веление крови вашего папаши здесь никто не слышал! Ты чего задом ерзаешь, каменная тварь? Стоять! Скажи спасибо, что тоже будешь женой, а не шлюхой для всех воинов подряд! Пиши договор, ходатай!
Он грозно посмотрел на мыслеслушателя, и тот, опустив глаза и топорща лохматую шерсть на морде, принялся писать на большом белом листе под диктовку славного победителя.
- Подписывайте обе! – приказал Мадор, широким движением выведя свою подпись, но Вириана не шевельнулась, будто снова окаменела. Кирина протянула было руку за кистью, но неуклюжий ходатай уронил кисть вместе с чернильницей на мостовую. К кровавым разводам на камнях добавилась густая черная лужа в пыли между ними.
- А ну, быстро, связывай меня с ними, тварь мохномордая! - загремел Неукротимый.
- Связывать благословением стихий одного жениха с двумя невестами в один день запрещено законом! Договор может быть подписан, однако обряд следует проводить по воле стихий непременно с разницей в две ночи. Но сейчас даже подписать договор нечем, кисть у меня только одна, и пока еще ее отмою… - забормотал мохномордый Бренон.
- Пошел вон, рабья душонка! А если из крепости хоть на шаг выйдешь, тут же велю голову снести! - прогремел Мадор и отбросил ходатая таким ударом, что тот покатился по мостовой, весь в крови и чернильной грязи. За ним покатился белый свиток.