- Обойдусь без ваших договоров! - продолжал Неукротимый. - Эй, ребята, несите сундуки из денежной кладовки в телеги и охраняйте, как собственные потроха! Вингар! Бери два сундука и сейчас же в Пилейские Выселки, на бойцовскую ярмарку, наймешь двести хороших бойцов! Денег не жалей, но, если что из сундуков к лапам твоим прилипнет, отрублю обе! По частям!
Кирина даже приоткрыла рот. Как это, если два сундука из четырех пойдут на новых бойцов? А на что они будут жить? Нет, нет, не надо об этом думать, ее любовь не знает расчета и выгоды, Кирина отдаст ему все, что есть в Оружейной, и даже то, чего нет! Мадор повернулся к обеим сестрам.
- Сейчас же докладывайте, где еще в крепости есть деньги? Тайники, кладовки, ларцы – в чем там у вас добро зря валяется? Говорите, а то если сам найду, казню обеих так, как вам и в страшном сне не снилось!
Деньги? Но Кирина никогда не занималась ими, она бы сразу ему отдала, если бы знала! Может, Вири все-таки испугается и найдет ему какие-нибудь тайники, она же наверняка знает! Она даже чертеж крепости делала года три назад, может, сказать про чертеж Мадору? Кирина покосилась на сестру, но та по-прежнему молчала, с окаменевшим лицом глядя перед собой сухими глазами. Мимо, толкаясь и крича, бежали воины-победители с оставшимися сундуками из денежной палаты, а Кирина все еще ждала хотя бы одного ласкового взгляда. Но что это? Почему неистовый князь схватил в охапку Вириану и потащил ее в подвал? Они идут за чертежом или за завещанием? Кирина вбежала следом за ними в темный проход и заглянула в дверь денежной. Из темноты донесся тупой звук удара человеческого тела о камни, потом грозный крик, напоминающий рычание, и несколько тяжелых ударов подряд. Неужели он выбивает из сестрицы то, что она знает о ценностях?
- Ты что, ящерюка неезженая, бить меня вздумала?
Грохот лавок, стук пустого сундука, выброшенного рукой Мадора в коридор, невнятные стоны, грохот снимаемых доспехов и треск ломающейся лавки. Так он хочет ее... А как же Кирина?
- Чего тебе еще надо, тварь каменная? Кусаться вздумала, мразь? Совсем умом двинулась? Я тебе покажу!
Кирина, разом обессилев, села на пустой сундук, а в наружную дверь, придерживая разорванное платье, заглянула нянька. Изнасиловали ее, что ли? Ну ничего, Тика толстая и еще не старая, переживет! Но что ей от Кирины-то нужно? Что она жалуется?
- Хорошо, что он до тебя еще не добрался, деточка! Вириана - девушка сильная, она выдержит, да и я этих поганцев потерплю, но тебя, нежную девочку я ему не отдам!
- Няня, что за глупости, я сама хочу к нему! Я потому и подземный ход открыла!
Лицо няньки помертвело, будто она превратилась в камень, как сестрица.
- Ты открыла подземный ход? Зачем, Кири, деточка?
- Ради любви, няня, ради любви!
Мотая головой, как безумная, нянька подхватила ее под локоть и повела в спальню.
- Да как же так, как же такое ради любви, Кири! Нет, ты не могла, не могла сама! Это, верно, хвостатый поганец Бренон на тебя порчу навел, говорят же, что мыследеи внушать свои подлые мысли умеют добрым людям! Пойдем в княжеские покои, ты посидишь, отдохнешь, и все будет хорошо, князь Мадор тебя не обидит! Ты же такая у меня и красавица, и умница….
- Няня, Мадор Неукротимый меня любит! Как он может меня обидеть? Он придет ко мне!
- Ну вот и пойдем, пойдем отсюда, деточка…
Мадор пришел в покои уже в темноте, сбросил на пол доспехи и уже развязал шнурки на стеганке, когда в окно постучали. Кирина, лежа в постели и укрывшись, как советовала няня, пышным одеялом из четырех горюньих шкур, смотрела, как прекрасный победитель открывает окно и впускает в покои холодный ночной ветер и гонца Гиро.
- Чего мешаешь, я только до дела дошел! Что там, срочное что-то?
- Письмо от твоего сына, из Отбитой крепости, - гонец подал ему маленький сложенный листок темного сонника, и Неукротимый, поднеся его к свечке, принялся читать. Прочитав, он грозно нахмурился и бросил листок на стол к стихам Кирины.
- Пошел вон, крылатый! Не будет ответа! Загубили, рабьи душонки, матушку!
Он взмахнул кулаком, но гонец, должно быть, привычный к такому обращению, ловко перевернулся в воздухе и метнулся в открытое окно. Кирина насторожилась. Что-то с матушкой Мадора, и он горюет? Значит, она должна его утешить как можно скорее, как велит ей душа и сердце! В каждой книге об этом сказано, например, в «Синих браслетах» – женщина обязана поддерживать витязя своей преданностью в любом горе!
- Князь Мадор, что тебя печалит? Иди ко мне, и тебе станет легче, я ведь люблю тебя!
Грозное, но поистине прекрасное в гневе, лицо со сдвинутыми бровями обернулось к ней.