- Как это дурой? Почему я не знаю? - грозно нахмурилась бабушка Дита.
- Я с голубым камнем в ухе слушала! Поэтому слышала только я! – объявила Рона. Эстен подумал, что сестренка врет, и не краснеет, но кто это будет проверять? Никто и не собирался, однако бабушке и эта казнь не понравилась.
- Взрывные зелья может сделать только Талот, он обещал твоему отцу сделать их за два года, и пусть он тебя хоть трижды дурой называет, пока не сделает, будет жить! А вот дочь его Илира – и вправду сущая обуза, тридцать лет, а кроме как возле отца торчать, ни на что не годится, но он, полуслепой, без нее никаких зелий не сделает, значит, подождем и с ней. Там есть еще кузнецы с подмастерьями, всего шесть дармоедов, но они тоже нужны, а вот шорника, который упряжь на ящеров шьет…
- Что, бабушка Дита, казнить?
- Глупостей не говори, девчонка! - бабушка покачнулась на скамейке, но продолжала говорить. - Бить ящерной плетью до полусмерти, чтобы остальные поняли раз и навсегда! Они по-другому не соображают!
- Знаю, знаю! - весело подхватила Рона. - Если их не бить изо всех сил, они даже не почувствуют, потому что они рабы, а мы – свободные, и всегда будем их бить, правда, бабушка Дита?
Княгиня Дита охнула, ударила палкой по полу, лицо ее изменилось и оплыло, как догорающая свечка.
- Слушай, Эстен, – проговорила она нечетко, как будто язык во рту ей мешал. - Там один совсем дикий есть, подмастерье, сейчас после построения его высеки напоказ до смерти, покажи им зубы по-настоящему… без меня трудно тебе будет … пусть они увидят настоящего князя …
Речь снова прервалась, и бабушка хрипло, со свистом, задышала, едва держась на скамейке.
- Бабушка Дита, может, ты пойдешь и отдохнешь, как бы опять не было удара, как весной! – неуверенно проговорил Эстен, но бабушка только слабо махнула посохом.
- Нечего валяться! Если они меня видеть не будут, вконец обнаглеют! Буду тут сидеть, а вы вокруг меня не бегайте, слабости моей никому не показывайте!
Ворота амбара дрогнули, открылись, и из них, оттолкнув охранников, вылетели несколько низкорослых крепких фигур в серых стеганках и коротких кольчугах, размахивая длинными не по росту мечами. Как эти недоростки ухитрились оттеснить крепких рослых воинов? Мчатся вперед, будто крепость приступом берут, а впереди всех тот самый рудознатец Паргон - мчится с мечом, будто сотник перед отрядом!
- Охрана, остановить!
Приказ Эстена пропал даром. Рабы, до сих пор начисто лишенные боевого духа, в один миг навалились вчетвером на одного из охранников, сбили его с ног и без колебаний прикончили ударом меча. Еще один воин повалился на землю, скрученный какой-то блестящей летающей веревкой, а двое недоростков, размахивая мечами, налетели на третьего воина у стены амбара. Что делать? А если они через стену перелезут? Эстен торчал безоружный посреди крепостного двора и никому не мог помочь.
- Вперед, бездельники, бейте их! Это же рудознатцы, из шахт, дорвались до оружия… - невнятно пробормотала бабушка и покачнулась на скамейке, Рона удержала ее за плечи. Двое охранников, до сих пор стоящие у крыльца, переглянулись.
- Что глаза таращите? Вперед, бейте недоростков! - скомандовала бабушка, опираясь на руку Роны и на посох одновременно. Оба воина бросились наперерез рабам, и вот уже залитый кровью недоросток завизжал отчаянным голосом, а другой отскочил в сторону от меча настоящего воина и покатился по двору. Сейчас все будет сделано! Вот раненый недоросток забежал в каретный сарай – как это он так быстро бегает, ведь только что орал на всю крепость! Ну ладно, пусть он там сдохнет под колесами, пока охрана справится с другими! А это что такое? Почему тележка выкатывается сама собой из каретного сарая? И обе коляски за ней! А следом скачут вырвавшиеся из стойла упряжный ящер и молодой, дико орущий многоног. Это все раненый устроил? Мыслесилой двигал, что ли? А как стойла открыл?
- Эстен, бери меч, что ты глазеешь, немощь беззубая? – хрипло дыша, проговорила бабушка. Он рванулся в дом, добежал до оружейной и вытащил не по росту длинный старый отцовский меч. Неудобно будет им воевать, но если даже рабы могут биться длинными мечами, то сын Неукротимого тем более сможет!
Эстен сбежал с крыльца. Он молодой князь Отбитой крепости, а не какая-нибудь немощь беззубая! Сейчас он наведет порядок! По двору с воплями скакал многоног, уже сбивший с ног одного охранника. Размахнувшись, Эстен ударил скотину мечом, удар пришелся вскользь, но охранник успел встать и ударить со своей стороны. Умирающий многоног забился посреди пыльного двора, едва не сломав ногу Эстену ударом когтей. Бабушка привстала на скамейке, держась за стену.