- Вперед, немощь беззубая, оставь многонога, не видишь, что ли, рабы к воротам рвутся! Кто на ногах, не подпускайте недоростков к засовам! Рона, разбей лестницу и закрепи ворота мыслесилой!
Бабушка прислонилась к двери, переводя дыхание.
- А ну, бросай оружие, рабьи душонки! – закричала Рона, забыв про лестницу и со всех ног устремляясь к воротам. Паргон и два его приспешника, тяжело топая, бежали ей наперерез. Что-то блестящее пролетело мимо Эстена, и вокруг сестренки мгновенно обмоталась тонкая сверкающая веревка. Он бросился на помощь, на бегу пытаясь освободить ее мыслесилой. Где конец? Если рвануть посильнее, эта дрянь сразу разорвется!
- Не надо, больно! Она приросла! – закричала сестренка, не успел он собрать мыслесилу на конце блестящей веревки. Как приросла? А его мыслесила? Эстен остановился, но Рона замотала головой.
– Беги к воротам, не выпускай их!
Эстен бросился к воротам на помощь двоим оставшимся в живых охранникам. Трое настоящих воинов против трех недоростков - отлично, сейчас все будет в порядке, и никакие фокусы бунтовщикам не помогут! Эстен взмахнул мечом, но еще одна блестящая веревка вылетела из-за угла дома и закрутилась вокруг его руки. Ах ты, тварь недобитая, еще и швыряет всякую дрянь вместо того, чтобы подыхать в каретном сарае! Эстен рванулся, пытаясь освободить руку, и чуть не закричал от боли – веревка в одно мгновение приросла к запястью, а раненый раб швырнул в него еще одну веревку. Извиваясь и сверкая, она обвилась вокруг него, прижала локти к туловищу, ударила под колени, и через несколько мгновений молодой князь Отбитой крепости лежал посреди двора, скрученный, как ящерец, предназначенный на праздничное жаркое. Где охранники? Он с усилием повернул голову и увидел, как мерзавец Паргон, раненый раб из сарая и двое их сообщников бегут от ворот крепости к открытому входу в амбар, будто и не собирались убегать. Двое охранников в изрубленных кольчугах неподвижно лежали у ворот.
Нет, этого не может быть! Постанывая от боли, Эстен перевернулся на живот. Как они ухитрились обмануть его, свободного молодого князя? Эстен рванул веревку обеими руками и закричал от боли и унижения. Паргон бежал мимо него с поднятым мечом. Неужели сейчас рубанет, и все закончится? А если ударить огнем? Ведь могут же взрослые драться огнем в бою! Эстен ударил огнем, собрав его на скрученные веревкой руки, но короткий прозрачный язык пламени обжег только его самого.
- Бей его, Паргон! Пусть Бешеный поплачет над сыном, как ты плакал над нашими! – завизжал пронзительный голос со стороны амбара. Эстен с трудом повернул голову. Недоростковая баба высунулась из темноты, но ни кандалов, ни цепи на ней не было. Когда это она успела расковаться?
- Я не Бешеный, детей не казню! - проверещал Паргон и побежал со своим мечом к амбару. В черном проеме ворот не было видно ни рабов, ни цепей, на которых они сидели, ни готового на продажу товара, только тянуло из темноты грязными тряпками и вскопанной землей, как от огорода. Злобный рудознатец опустил меч и нырнул в черную пустоту, Эстен ударил ему вслед огнем, но вместо пламени получился только смутный золотистый блеск на пальцах, и желтая пелена напряжения потянулась перед глазами.
- Пошел вон, раб… не тронь… ребенка!
Неясный голос бабушки прозвучал над его головой. С перекошенным лицом, опираясь на посох и волоча одну ногу, она приближалась к нему, но не дойдя двух шагов, упала, как подрубленное дерево, с стуком роняя посох.
- Мистра, Паргон, скорей! Зажигаю! – просипел какой-то недомерок из амбара, и частый топот ног затих в темноте. Что они там делают? Что сделают с ним и Роной, и что случилось с бабушкой, неужели еще один удар? А что в пустом амбаре мог зажечь этот низкорослый выродок? Гнилые рабские пожитки? Инструмент? Доски? Но не успел Эстен даже подумать об этом, как все стало ясно. Легкий хлопок в темноте перешел в треск, потом в грохот, и вот уже от взрыва дрогнул весь двор, как будто земля провалилась под спиной молодого князя. От входа в амбар потянулся дым, а его каменные стены медленно, как во сне, рассыпались и повалились на землю в облаке пыли.
Эстен закашлялся, пытаясь разглядеть что-нибудь. Где рабы? Они что, решили убить всех в крепости и покончить с собой? Затея, достойная недоростков! Пыль оседала, открывая беспорядочную кучу камней. Рабов под камнями не было ни живых, ни погибших, только справа от развалин амбара земля ушла вниз в виде глубокой продолговатой ямы.
Так это подземный ход? Вот почему из амбара пахло землей! Мерзавцы! Они обманули всех - отца, бабушку, Эстена, даже всезнающую Рону! Четверо отчаянных рудознатцев рвались к воротам крепости, отвлекая Эстена и охрану, а остальные разбивали кандалы, снимали цепи и уходили из Отбитой по подземному ходу. И полуслепой Талот оказался не так уж прост! Оказывается, он уже давно сделал свои взрывные зелья, а рудознатцы заранее пробили подземный ход, как всю жизнь пробивали в горе шахты. И теперь, дождавшись, пока все уйдут по этому ходу подальше, Талот поджег взрывной шнур и убежал сам прежде, чем огонь добрался по шнуру до взрывного зелья. Все было кончено, и связанный проклятой веревкой, кашляющий от пыли, беспомощный молодой князь ничего не мог с этим сделать.