- Эстен, бабушка, помогите! - услышал он издалека голос сестры. Бабушка не отвечала, а сам Эстен смог только хрипеть и кашлять в ответ. Что же делать, как освободиться? На нем намотана веревка, может быть, он сможет ее пережечь? Стихийный огонь у него слабый, но огонь на пальцах, которым повелители вещей разжигают дрова, должен получиться обязательно! Собрать мыслесилу в одну точку, сосредоточиться – есть! Слабый язычок пламени сорвался со сжатых в щепоть пальцев и лизнул приросшую к коже рук веревку. Одно волокно, другое, третье! Эстен сильно дернул руками, веревка разорвалась, и он снова закричал от боли. Неважно, он взрослый, он князь и воин, может потерпеть! Еще рывок, еще боль, но руки уже свободны, а отцепить веревку от куртки и штанов ничего не стоит.
- Рона, я сейчас тебя развяжу! - крикнул он.
- Не надо меня, посмотри бабушку! - отозвалась от крыльца Рона. Он перевернулся и подполз на коленях к лежащему телу. Жива или нет? Он попытался нащупать биение крови на запястье старой княгини Диты, но его не было, а с искаженного старческого лица уходили последние краски жизни. Бабушка Дита умерла. Рона, не спрашивая, заплакала в голос, и Эстен подбежал к ней, на ходу собирая мыслесилу. Крики, плач, треск веревки – и вот уже отчаянная, неунывающая Рона, рыдая, кричит в небо горькие слова:
- Будьте вы прокляты, недоделки! Бабушка была лучше вас всех, она была настоящая княгиня! Я вам всем отомщу, ни одного не оставлю, всех разорву!
Эстену тоже хотелось кричать и плакать, но теперь он был старшим в крепости, и должен был делать то, что надо, а не то, что хотел. Вскочив на ноги, он добежал до ворот, проверил засовы, принес из сарая дрова и вместе с Роной отнес на невысокий костер бабушку. О поминках беспокоиться не приходилось – соседи сторонились новых хозяев Отбитой, боясь их силы и смелости, и вряд ли пришли бы на поминальный обед. Но отцу надо было сообщить, он наверняка захочет проститься с бабушкой, только бы найти того, кто отнесет письмо!
Все решилось само собой. На фоне лиловых облаков и красного заката появилась легкая крылатая фигура с сумкой на боку. Эстен поджег сухую ветку, приготовленную для погребального факела, и принялся размахивать ею над собой. Вскоре во дворе, легко притопнув ногами в мягких сапогах, приземлился гонец Гиро. Потребовав целый серебреник, он дал Эстену кусок грязного сонника, чернила с кистью и обещание отнести письмо в Оружейную. Молодой князь написал отцу короткое, сдержанное письмо, какое и следовало написать в таком случае, однако серебреника не нашлось, и Эстен, не слушая криков сестры, выдернул у нее из уха серьгу с голубым камнем. Подлый летун, не смутившись, выхватил драгоценность, сунул письмо в сумку и улетел.
Теперь надо было пережить ночь, никому не позволив беспокоить ни живых, ни мертвых. Эстен велел Роне спрятаться в доме, а сам полез на златоцвет у порога, стараясь разглядеть разбитую дорогу и каменистую тропу, ведущую в горы. На дороге, идущей между Отбитой крепостью и горами, было тихо, но вскоре неясное постукивание лап и хвостов дало знать, что приближаются верховые на ящерах.
- Рона, лезь сюда и держись рядом! - приказал Эстен. – Кто-то едет!
Всадники приближались, их оказалось так много, что в темноте трудно было пересчитать. Эстен чуть не закричал, подзывая их – так они были похожи на воинов отца, уверенно скакавших по земле, принадлежащей их князю. Но стоило им заговорить, как все стало ясно – эта земля им не принадлежит. Это были пилейцы, мохномордые бездарные уроды, обделенные мыслесилой и умом! Эстен знал их тягучий, как жвачка многонога, язык, и то, что они сказали, подтверждало его худшие опасения.
- Заходите шестеро с севера, а ты, десятник, веди своих ребят с востока. Кто остался, готовь крюки и веревки, лезем через стену там, где не хватает зубцов! Вперед, Отбитая будет наша! Остальные подтянутся!
Это было пилейское войско, и даже не все войско, а передовой отряд. Что же делать? Отстоять крепость в одиночку молодой князь не мог, надо было бежать. Но когда? Сейчас мохномордые смотрят во все глаза и будут бить все, что движется. Надо подождать, пока они войдут в крепость, а потом с дерева перелезть через стену и бежать. Сидя на дереве, Эстен видел, как пилейцы карабкаются по лестницам, спрыгивают во двор и открывают ворота. Крик, рев ящеров и топот множества ног оглушили Эстена, он едва удержался на ветке.