Нам не страшно осужденье,
Нас любовь ведет по свету,
Презирая поученья,
Назиданья и советы…
Раствор посыпался, как будто его кто-то разбивал молотком, камни один за другим покатились из стены, для них даже не понадобилась ее стихийная мыслесила камня. Вириана просунула в дыру руку со свечкой, и при ее свете увидела ржавые кольца старой кольчуги и зеленоватые от старости медные бляхи на доспехе из потрескавшейся кожи. А где же дверь, которая ведет в подклет? Она приподняла свечку и посветила – на месте двери красовалась неряшливая новая кладка. Да это же камни мостовой, уложенные на глину! Значит, эту стенку только вчера выложили наемники, надо быть осторожнее! Она потянула мыслесилой камень с краю, и он плавно сел на пол к ее ногам, за ним последовал соседний, и запах мокрой глины ударил в нос. Кажется, хватит! Застонав от боли, она опустилась на колени перед черным отверстием и посветила в него свечой. Колеблющийся огонек выхватил из темноты чистые каменные стены, кучу сена на полу и блестящие, покрытые гладкой чешуей, рога драконика. Вот он, подклет, и Анден именно здесь! Скорее расширить дыру!
На героев не похожи
Из сказаний величавых,
Любим и живем, как можем,
Тем, кто любит – честь и слава.
Она осторожно потянула еще несколько камней, но сделанная неумелыми руками кладка рассыпалась, и дверь открылась на всю высоту. Только бы не явились наемники! Преодолевая боль, Вириана села на край отверстия и сползла на сено рядом с дракоником.
- Анден! Проснись, это я!
Он не шевельнулся и не открыл глаза. Без сознания или уже умер? Нет, нет, он же был таким сильным, таким быстрым и живым – в мирной мастерской, за печальным поминальным столом, в страшном последнем бою... Что с ним? Где искры, бесконечные вопросы, отчаянная жажда жизни? Вириана поднесла свечу ближе. Широкие темные брови казались лишними на посеревшем лице, крупные добрые губы сурово сжались, нос заострился, искры на рогах угасли, огромные крылья раскинулись от стены до стены, но лежали так бессильно и неестественно, что на них было больно смотреть. Будто и не он мчался огненной стрелой с высоты и бросал с этих крыльев страшные огненные вихри! Вириана подползла к драконику на коленях и со страхом протянула руку к покрытому кровавыми разводами крылу. Неужели сейчас она почувствует страшный холод смерти, когда мертвое тело словно желает забрать тепло и жизнь у живого?
Ой, как горячо! Он живой! Но это не доброе тепло живого драконика, и не жгучее пламя боевого огня, это смертельный жар воспаленной раны. Но откуда он? Вириана провела рукой по краю крыла, потом по плечу, но драконик не шевельнулся, а его кожа обжигала пальцы. А что там дальше, под пробитой безрукавкой? Кажется, именно по этому месту попал вчера зеленый рампер. Она провела пальцем по воротнику безрукавки, и старая кожа с металлом разошлась в стороны, подчиняясь ее мыслесиле. А теперь осторожно откинуть края в стороны… Драконик застонал в беспамятстве, но глаза не открыл. Какая-то тряпка вместо перевязки, наверное, сам прикрыл рану, пока не потерял сознание. От тряпки противно пахло кровью и еще чем-то мерзким, чем обычно пахнут гноящиеся раны, а все плечо вокруг страшно отекло, покраснело и вздулось. Только бы он выжил! Пусть болтает без конца, пусть задает самые глупые вопросы, только пусть выздоравливает! Она не простит себе, если из-за ее упрямства и невежества погибнет эта живая душа! У нее никого не осталось, и она не допустит, чтобы не стало и драконика!
Но как она будет лечить его, если у нее самой так болит голова и так ноет распухшая от ударов щека, как будто она и не превращалась в камень? Старый страх ударил в душу, как зубья рампера. Вот так же было, когда умирала мама и когда погиб отец, только теперь все еще хуже, потому что идет война, в Оружейной враг и надеяться ей не на что! Но, может быть, теперь Вириана справится, она ведь уже не девочка, она взрослая… Взрослая кто? Княгиня-неудачница? Оружейница без оружия? Подседельная ящерюка? Да путь она будет кем угодно, все равно, кроме нее, Андену сейчас никто не поможет!