- Мастер Талот! Вы что – сбежали от Бешеного? И Илира с тобой?
Дочь мастера Талота, действительно, была тут же, за ней из кузницы показались ребята-рудознатцы, пропавшие пять лет назад, еще какие-то полузабытые лица и, наконец, подмастерье Нидон.
- Мастер Сегенор, они сами освободились! – заорал прямо ему в лицо вечный путаник. – Рудознатцы прорыли шахту, мастер Паргон с тремя друзьями отвлекал охрану, а мастер Талот взорвал вход! То есть выход из крепости Бешеного! Им сейчас в баню надо, я уже протопил, правда, рубашки не знаю, у кого взять, чтобы не напутать!
Из толпы беглецов протолкался к Сегенору молодой рудодел со знакомым лицом и давно не стрижеными кудрями – впрочем, у рудоделов никогда волосы не вырастали ниже плеч. За ним по земле волочился длинный не по росту меч в роскошных ножнах, но обращался он с оружием ловко, как бывалый воин.
- Привет, сосед Сегенор! Не узнаешь? Я Паргон-рудознатец, сын рудознатца Дагора! А это Мистра, моя жена, помнишь, как нас захватили пилейцы прямо со свадьбы?
Паргон и Мистра? Но это же было пять лет назад! Молодая пара по обычаю объезжала Подгорье хорошо знакомой дорогой «мимо семи скал и семи рек». Между крепостной стеной и лесом, где дорога не просматривалась ни со стены, ни с окрестных склонов, кто-то захватил их, и они исчезли на долгие пять лет.
- Так вы у пилейцев были в плену?
- Все пять лет мы были в Отбитой крепости, но в последние два года, когда крепость забрал под свою руку Мадор Бешеный, стало совсем худо – чуть что, голова с плеч! Скольких наших он перебил, страшно вспомнить. Но когда он бросил в наш амбар мастера Талота с Илирой, мы вместе придумали, что надо делать.
- Мы еще не все сделали! - проговорила высокая для рудоделицы Мистра, глядя перед собой яркими черными глазами. – Я буду воевать с Бешеным, пока жива! Наши с Паргоном дети родились в рабстве и там же умерли, не увидев настоящей жизни! Они погибли от мечей подлых охранников по приказу Бешеного, его мальчишки сына и старой змеи их бабки! Я не успокоюсь, пока не уничтожу всю эту гнилую кровь!
Она замолчала, опустив голову и обхватив себя руками за плечи, будто в ознобе. Паргон отвел Сегенора в сторону.
- Извини, Мистра совсем больна, так и не может прийти в себя после гибели нашего младшего сына, ведь ему было всего два года, - Паргон перевел дыхание, неровно вздохнул и продолжал. - Мастер Магенор уже рассказал нам, что происходит в Подгорье. Мы ушли из Отбитой крепости, пока Бешеный брал Оружейную, и я знаю точно – ни спрятаться, ни остановить его мирными переговорами невозможно. Он понимает только силу, и князь Регант, по правде говоря, тоже. Среди нас есть воины – без этого мы не вырвались бы из Отбитой. Воинов семнадцать человек, самые опытные мы - четверо бывших рудознатцев из-под Дед-горы, есть еще два шорника, шляпник, шесть кузнецов и четверо оружейников. Оружие мы принесли с собой, хотя оно и не по росту, просто забрали то, что делали хозяевам на продажу. А доспехи мы сделаем здесь, если скажешь, из чего.
- Кольчуги мы и готовые найдем, семнадцать человек – невелико войско! - проговорил Сегенор и вернулся к зелейному мастеру.
- Мастер Талот, как твое здоровье, как глаза?
Дочь мастера из-за его спины печально покачала головой, делая Сегенору знаки помолчать, но ему было не до деликатности, надо было разобраться.
- Жить можно, если дело понимать, - проговорил мастер. – Но вот один глаз не видит вовсе, а второй наполовину. У Бешеного даже для своих наемников мыследея нет, чтобы лечил, а с нами тем более разговор короткий: работай, пока шевелишься, а перестанешь двигаться – добьют. Если бы не Илира, он бы и мне снес голову, но дочка - это и руки мои, и глаза. Бешеный-то, дурная голова, приказал сделать взрывного зелья целых три тяги – я, конечно, пообещал, чего не пообещаешь, когда меч над головой! Но за полтора года я не только успел сделать рассыпное зелье, но и придумал, как привязать его к себе и к огненному шнуру, чтобы зажечь и взорвать на расстоянии. Потом оставалось только скрывать от Бешеного, что все уже готово, и ждать подходящего времени.