- А что за змея была у них в большой первоскорлупе? Может быть, это наш змей Дирт? - спросила Нарика, подняв голову от книги рудодельских летописей. Дарион припомнил свои разговоры с Истинными.
- Не обязательно. Истинные говорили, что до Дирта у них было еще несколько неудачных перворожденных, возможно, это был один из них. А что ты там нашла в летописях?
- Очень красивые стихи! Слушай!
Они пришли в края такие,
Каких еще глаза людские
Не видели. Кричит Мадор:
Так это что за разговор?
Куда завел меня, предатель?
Сказал Гавор: я время тратил
Не на измену, на служенье.
И тут Мадор в одно мгновенье
Взмахнул оружьем, чтоб разить,
Но смог Гавор перехватить
Свой рампер смертный. Грозный князь,
Безумным гневом распалясь,
Его тотчас же в бездну скинул,
Но сам при том едва не сгинул…
Красиво сказано, да?
- Даже слишком красиво! Должно быть, приврал летописец! - сказал Дарион. - И вот еще что странно - во всей летописи почему-то нет ни слова о том, как Неукротимый потерял свой рампер.
- А он его потерял?
- Ну ты сама подумай! Если бы рампер до конца дней был у Мадора Неукротимого, он бы не в Колодце мастерства лежал у рудоделов, а хранился бы у потомков Мадора на Живом Огне или на Нимелоре, как семейное сокровище. Если бы рудоделы его отвоевали в бою, наверняка в летописи об этом была бы целая хвалебная глава, а тут – молчание! Но, может быть, в сундуке найдется что-нибудь об этой истории?
Дарион запустил руку в сундук и вытащил опрятный желтоватый лист, исписанный четким писарским почерком. Чернила были необычные – ярко-синие, как будто их сделали из отвара разбоевника. Подтянув мыслесилой к себе лист, Дарион положил руки на рампер и громко прочел по-старинному витиеватое и весьма своеобразное предложение.
-«Года 6729 месяца Двух Треножников 5-го дня сию грамоту князь Регант Синегорский посылает из Синих Гор с Гиро крылатым, гонцом на княжеской службе состоящим, сотнику Мадору Неукротимому, в походе пребывающему, где бы означенный Мадор ни находился. Во имя четырех стихий по праву объявляю тебе, Мадор, что дети твои, Эстен четырнадцати лет отрок, и Рона одиннадцати лет отроковица, в моем имении на полном содержании обретаются. По надобности твоей семейной и для ради сохранения мирных отношений наших, можешь вернуть оных отроков себе с возмещением расходов моих, Реганта Синегорского, тремя тысячами золотых».
Ниже была выведена теми же чернилами, но другой рукой, витиеватая подпись: князь Регант Синегорский.
-Ого! Синегорский князь еще и заложников брал! - проговорил Дарион. – Хотя вряд ли это у него хорошо получалось!
И прочитал приписку внизу листа:
- «Со слов Гиро крылатого записано, что помянутый сотник Мадор письмо наземь швырнул, при том прегнусно сквернословил, что немощь беззубую обоего пола к себе не возьмет, вместо каковой немощи две молодые жены ему новых детей народят». Ну, для переговоров о заложниках такое начало вполне разумно, после первого отказа похитители обычно снижают цену. Но как дети Неукротимого попали в Синие Горы, они же были в Подгорье?
Обстоятельства дела были смутными, с какой стороны ни погляди, и прояснить их мог только рампер.
Глава 24. Память. Поднял Мадор священный свой стяг…
Мадор стоял на стене Оружейной крепости, глядя на белую от осенних листьев дорогу. Проклятые подземные твари! Они посмели взбунтоваться и убили его мать, они впустили мохномордых в его крепость и изгнали из дома его детей! Но теперь им придется иметь дело с Мадором Неукротимым, и их смерть не будет легкой! Он не успокоится, пока не отомстит за мать и не возьмет в свои руки Подгорскую крепость, которая по всей справедливости должна принадлежать истинному воину и его детям. Где теперь Эстен и Рона? Конечно, они живы, у недоростков не хватило бы смелости убить повелителей вещей, тем более, детей своего господина. Дети наверняка убежали на гору и укрылись там, не зря же он учил Эстена выживать всюду, куда судьба может завести воина. Они будут ждать отца на горе, и он вернется к ним чтобы забрать их с собой в новый дом, в Подгорскую крепость! Как говорила матушка: «У тебя не может быть страха, не может быть слез, не может быть сожалений! Ты мужчина и воин, ты не должен думать ни о чем, кроме победы!»
- Мадор, любимый, ты здесь? – зазвенел у него за спиной нежный голос. Мадор обернулся, на стену вбежала румяная и соблазнительная Кирина, сжимая в руках очередной исписанный свиток. Сколько раз он ей говорил, чтоб даже близко не подходила к нему со своими глупостями, когда он занят делом?