- Отпустите меня, почтенные, это же я, советник Фоден! Я никогда не делал ни вам, ни его княжеской милости ничего плохого! Отпустите, за что вы меня бьете?
Это он думает, что бьют, на самом деле его только слегка тряхнули! Неукротимый резко рубанул рукой воздух – это дерьмо не стоило его слов - и всадники, бросив тощего крикуна на землю, принялись бить его ногами и ножнами мечей. Дикие вопли сменились невнятными стонами, один из всадников отрубил недоростку его бестолковую голову, а другой - перекинул ее через стену.
На стене завизжали, разбегаясь от летящей головы. Готово, они все струсили! Это удел всех рабов – трусливо визжать и скулить, пока сильные и свободные люди делают с ними то, что хотят. Мадор достал из кошеля на поясе голубой усилитель – он никогда не носил это свидетельство слабости в ухе, у всех на виду, но мыслесилы порой действительно не хватало. Камень, зажатый в кулаке, немедленно усилил его чувства, и до слуха Мадора донесся знакомый звон дурацкой палки и дребезжащий голос жирного советника.
- Почтенные мастера, видя такую жестокость еще до начала сражения, не примем ли мы разумного решения и не сдадимся ли мы? Раньше ведь сдавались, помните, как десять лет назад…
Ага, этот готов! А кто это визжит ему в ответ? Кажется, наглец Гавор, который делал рампер!
- Замолчи, Намолон, кирпича бы тебе соленого под зад! Ты готов сдаться, даже не начав боя, ты открыто предаешь Подгорье, свою семью, соседей и земляков! Война пришла, и мы будем воевать! Не открывайте ворота, друзья! Пока мы сражаемся, живо и Подгорье! Мы не черепицы квашеные, мы горные мастера! Делаем все, как договорились вчера, встречаем и жалуем врага по заслугам! За нас наши друзья и наши горы, наши шахты и наше мастерство! Иначе быть не может! А тем, кто стоит у ворот и пытается нас запугать – гвоздей им жареных, а не Подгорье!
Думает, если умеет что-то там ковать и мастерить, так может и сопротивляться настоящим людям? Нет, ценные умения должны находиться в достойных руках, а жалкая мразь не имеет права ни на какие способности! Он ответит за свою наглость, как только Мадор Неукротимый войдет в ворота!
- Слушай меня! - заверещал кто-то в блестящем доспехе, почти незаметный за зубцом стены. – Все по местам! Котлы готовь! Снаряды к бою!
Какие снаряды? Этого не может быть! Жалкий слепец, которому Мадор позволил жить за обещание взрывного зелья, наверняка сдох, когда мохномордые брали Отбитую крепость, а других зелейных мастеров у недоростков нет! Неукротимый выехал на площадку перед воротами и обернулся к войску.
- Грязные твари, запершие эти ворота, сами выбрали свою судьбу! Они могли уйти из этой жизни в один миг, открыв нам крепость, но теперь будут в мучениях корчиться под нашими плетьми! Рабьи душонки выбрали смерть, и они ее получат! В этом высшая справедливость, восстановим же ее!
Нет лучше зрелища, чем собственное войско, мчащееся к победе! Нет прекраснее вида, чем катящийся на телеге, запряженной четверкой ящеров, таран! А стремительные всадники, на скаку стреляющие по жалким защитникам крепости, и вихрь ударов мечами по кованой железной мишуре на воротах! А удары могучего двурогого рампера, уже вырастившего себе новое древко и разбивающего вдребезги толстенные доски ворот, сносящего каменные зубцы и летающего, как птица! Не думал, наверное, наглец Гавор, что его произведение так скоро покончит с ним самим!
А что это высунулось в просвет над воротами? Похоже на лук, но каких размеров – в два полных человеческих роста, и не стрела заложена в него, а целое бревно! Крик на стене, грозное гудение тетивы – и вот уже ящер в упряжке тарана бьется на траве с пробитой грудью. Как они посмели, выродки!
- Вперед, воины! Кто первый войдет в ворота, тому три дома в крепости отдаю!
Еще два удара огромных стрел, еще два ящера ревут и бьются на траве, заглушая гром сражения, и таран стоит без дела в десяти шагах от ворот.
- Руками катите, мыслесилой помогайте! Вперед! Вингар, бери пятьдесят всадников и обходи справа со стороны Малого Ущелья, под двумя скалами!