Вот что значит каменное железо, с размаху вошло в валун на половину длины зубьев! Зеленые искры посыпались в разные стороны, Мадора ударило о землю, но он удержался на ногах, и в глазах его поплыла желтая пелена мыслесилы. Неукротимый ничего не видел в желтой дымке, рампер содрогался в его руках и ноги едва держали его, но боль уходила, силы прибывали, и теперь он узнал, куда принес его рампер. Это был Голый Камень, тот самый, который придавал особую мощь мыслесиле, сливающий живое с неживым в поделках рудоделов и придающий сил любому, кто стоит рядом с ним. Тот самый Голый Камень, за который воевали многие поколения повелителей вещей и который еще будет принадлежать лучшему воину!
Мадор Неукротимый в очередной раз вышел победителем. То, что должно было убить его, дало ему новые силы, и он знал, что так будет всегда. Жизнь была справедлива, и он заслуживал владеть в ней тем, чем хотел. Далеко за рекой виднелась Оружейная крепость, там его ждали его бойцы, горячий обед, мягкая постель и красивая молодая женщина, возможно, с новыми стихами. Вперед! Рампер, будто услышав его, приподнялся над Голым Камнем, оставив в нем две глубокие отметины от зубцов на расстоянии ширины ладони, подпрыгнул и понес своего повелителя над Темной речкой, над лугом, над дорогой и над всем принадлежащим ему миром.
Глава 25. Тайник. Письмо с тремя печатями
Вот, значит, как все это было! Знакомая с юных лет летопись рудоделов, по которой до сих пор изучают свою историю народы Пилея, Кортола и Рошаеля, показалась Дариону велеречивым вздором. Все было куда проще. А это что? Дарион отпустил рампер и прислушался к тихим печальным звукам. Всхлипывая и шмыгая носом, Нарика лила слезы прямо на письмо князя Реганта. Дарион подхватил бесценное свидетельство старины и откинул в сторону. Из-под письма о заложниках вылетел зеленоватый листок и плавно опустился на пол.
- Ну что ты, Нарика, перестань, ты же столько раз читала об этом!
- То читала, а то видела! Это другое дело! – прорыдала она, вставая, и слезы снова побежали по ее щекам, капая прямо в сундук. Дарион отвел жену от стола, изобразив на лице самое хладнокровное выражение и вкладывая в каждое слово всю свою невеликую силу внушателя.
- Значит, так. Плакать беременным нельзя, это я тебе говорю как мыследей-целитель. Портить древние письма тоже нельзя, это я тебе говорю по-человечески. Хватит лить слезы, надо думать о том, как найти среди предков стихийных повелителей или мыследеев! И вообще, мастер Гавор не для того завел врага в ловушку, чтобы люди плакали, а для того, чтобы сделать свое дело и не пропустить врага в Подгорье!
Она громко шмыгнула носом и вытерла лицо вышитым рукавом рубашки.
- А он и в самом деле так сказал, про эти глупые квашеные черепицы? Подвиг – и вдруг шутки какие-то…
Кажется, она уже приходит в себя, и не рыдает о давно прошедших делах.
- Одно другому не мешает, Нарика, да и разве хуже квашеные черепицы, чем выспренние речи? Это королю во дворце пышные речи нужны, а тому, кто работает или идёт в бой, все равно, какие будут слова. А это что вылетело из сундука?
Он поднял с пола вчетверо сложенный лист с остатками нескольких печатей, как будто письмо несколько раз пересылали, вскрывали и читали. Сколько же их тут? Одна липкая, из сока черного чешуйника, сейчас такой дрянью ничего не запечатывают. Другая - красная, из смолы стой-дерева, сваренной с красителем из морских водорослей, недешевое удовольствие. А третья опять липкая, черная, из чешуйника. Что они там друг другу писали? Он перевернул лист. В верхней части обнаружились коряво, но четко выведенные черными чернилами строчки.
- «От князя Мадора Неукротимого драконику Тарену требование. Твой сын пошел против меня и теперь я хозяин его жизни и смерти. Если хочешь видеть его живым ты искупишь его голову за десять тысяч золотых или за твоей жизнью придут мои люди без искупления и пощады». – прочел вслух Дарион. – И этот выкупа требует, но он-то с самого начала собирался это сделать. Посмотрим, нет ли тут какой-нибудь ловушки? Кажется, есть. Вот он пишет «если хочешь видеть его», а кто поручится, что, взяв выкуп и показав сына главе Тарену, он не убьет его на глазах у отца? А вот еще – «искупишь его голову», но не уточняется, будет эта голова на плечах или нет.
- А что написано дальше? Глава Тарен понял, что это опасное письмо, или ничего не заметил? - Нарика в волнении подергала уголок листа.