- Ты приведешь рампер в такой вид, в каком я получил его в Подгорье. Он будет слушаться только меня, не посмеет вырваться из руки и ни на миг не задержится с выполнением моего приказа. Он будет работать, как я хочу, или ты не будешь жить. И чтобы без глупостей, недоростковых песен и прочей рабской ерунды!
- Я готова осмотреть рампер и сделать для тебя новую привязку, которая полностью покорит оружие твоей воле, - проговорила Вириана. – После новой привязки ты станешь настолько полновластным хозяином рампера, насколько это вообще возможно!
Кажется, она сказала лишнее, но бояться было уже поздно.
- Предатель, попытавшийся меня обмануть, уже сдох под своей горой, и ты сдохнешь, если посмеешь сделать не то, что обещаешь! Но даже не надейся, что я повезу тебя в Подгорскую! - рыкнул Мадор. Теперь надо было ставить свои условия и вытаскивать из плена драконика и брата Бренона.
- Мне не понадобится мастерская в Подгорской, зато обязательно будут нужны помощники, - сообщила Вириана, изображая усердие и преданность.
- Кто тебе нужен, этот ящер здоровенный, что ли? - Мадор ткнул пальцем в сторону Нильта, стоящего в цепях у двери кузницы.
- Мне нужны брат Бренон и драконик Анден, с которыми я привязывала рампер в Подгорье. С ними вместе я сделаю так, что ты обретешь над рампером такую власть, какую заслужил по справедливости! – с чувством пообещала Вириана.
- И что, я опять шута должен из себя корчить и песни орать?
- Если ты хочешь полной власти над своим оружием, тебе придется петь песни, потому что без этого привязка оружия к твоей мыслесиле невозможна. – терпеливо объясняла Вириана. - Кроме того, понадобится время до заката.
Сейчас враг раскричится, но, если обещать ему все подряд, он заподозрит обман. Враг нахмурился так, будто собирался немедленно ударить ее рампером.
- Ты еще требовать смеешь, потаскуха? Да вы все тут можете хоть ковать, хоть пахать, хоть привязывать, хоть отвязывать, но только я решаю, будут ли целы ваши поделки и останетесь ли в живых вы сами! – зарычал сотник Мадор так грозно, что все притихли, и тем отчетливее донесся из открытой двери кузницы голос Нильта.
- Вот и ящер хвалился, да зеленчуком подавился, - отчетливо изрек он, но враг, не обращая внимания, ударил древком рампера о землю.
- А ну, все по местам! Тащите ей помощников из подвала, а саму шлюху в цепи и в кузницу!
Вскоре Нильт, с трудом поднимая руки, покорно приковал цепями Вириану, ходатая и драконика к стенам кузницы, светляки уселись на полке с инструментом, а грозный враг встал перед ними, подняв сверкающий зеленый рампер.
- Пусть он слушается меня с одной мысли и с одного слова, только меня и никого больше! Начинай, рабья душонка! - приказал он.
- Берись за оружие, сотник Мадор! Помощники, становитесь! – распорядилась она в ответ, и враг крепко ухватился обеими руками за древко. Выше протянул руки брат Бренон, над ним окаменели руки и рукава Вирианы, а драконик, неуклюже раскрыв крылья, пустил первые струи огня.
- Силам, царствующим вечно
В этом мире бесконечном,
Четырех стихий основам
Доверяю честь и слово,
- запел брат Бренон, Вириана и Анден повторяли за ним. Прозрачные огненные вихри летели с крыльев на зубцы рампера, и сила-камень, вспыхивал зеленым пламенем, испуская легкий сладковатый пар. Сотник Мадор молча слушал, а Нильт лежал в углу на лавке, и его храп то и дело заглушал пение.
- Сил прошу руке и мыслям,
Истины – словам и числам,
Честь мою прошу направить
И с моим созданьем сплавить.
Брат Бренон закончил песню, Вириана принялась растирать онемевшие руки, Анден убрал огонь, а Нильт немедленно перестал храпеть.
- Ну все! Отдавай рампер, шлюха! - приказал сотник Мадор, и Вириане вновь стало страшно – а вдруг у них не получилось? Брат Бренон встал между ней и врагом.
- Твоей милости уже известно, что рампер есть особенное оружие, благословленное покровительством четырех стихий, а потому любая работа с ним требует закрепления. До заката еще три часа, и они потребны для усвоения тех приказов, которые ты сам дал своему славному оружию.
На лице врага изобразилось презрение.
- Делайте, твари! Может, тогда и поживете еще денек! А ты, шлюха, если угодишь мне, так может, нынче ночью тебя к себе возьму, я тебе все-таки муж!
Вириана не почувствовала даже злости, но руки у нее сами собой окаменели. Над рогами Андена заплясали искры, брат Бренон сосредоточенно посмотрел в глаза врагу, а Нильт открыл глаза.
- Ты такой же ей муж, как из рыбы плавильщик! - объявил кузнец и снова захрапел так громко, что задребезжали клещи, висевшие на полке. Бешеный сотник грозно двинулся к лавке, но кто-то позвал его снаружи, и он выбежал во двор, а часовые заперли дверь снаружи. Нильт вскочил с лавки и мыслесилой разбил цепи на всех работниках, а заодно и на себе самом. Похоже, он был не настолько избит и обессилен, как старался показать.