- Эй, Анден! Подожди, я тебе еще не все сказал! - отец нагнал Андена за крепостной стеной, проводил до края леса и уселся вместе с ним на ветке облетевшего стой-дерева. - Не собираешься вернуться в отряд?
- Как я теперь всех брошу? Это теперь моя служба и моя война, и я не вернусь, пока все не закончится. Ты сам всегда мне говоришь – замахнулся, так ударь!
Отец с сомнением покачал головой.
- Воля твоя, ты воин Народа Огня, и можешь воевать везде, лишь бы это не оказалось во вред Стране Огней. Воевать вместе с тобой я не могу, я на службе у князя Реганта, но если будет нужна помощь, я ее найду!
А что может быть нужно? Если князь Регант отказал, а больше Подгорью ждать помощи неоткуда, может быть, удастся создать видимость, что помощь вот-вот придет?
- Отец, ты не мог бы написать мне письмо? - спросил Анден.
- Зачем писать, разве сейчас сказать нельзя? - по макушке и рогам главы Тарена пробежали искры.
- Говорить нечего, но я думаю, что мне может понадобиться гонец Гиро, а как еще я его найду?
Тарен помрачнел.
- Доверять Гиро нельзя, он за четверть серебреника хоть ногочервя тебе в сумке принесет, хоть твое письмо на полпути выкинет в реку.
- А я ему и не доверяю, это на всякий случай.
- Хорошо, напишу. Когда тебе надо?
- Послезавтра вечером, - сказал Анден, и они расстались.
В Подгорье, у дверей Дальней кузницы его ждал воевода Варон. Торопливо сломав новую печать и, пробежав глазами ответ, он в сердцах притопнул ногой в тяжелом сапоге.
- Говорил же я вам, плевать надо на этого Реганта с высокой горы! Надо же, что пишет! «…буде придет он к Синим Горам, дальше оных пропущен не будет. В ином же могу содействовать за сообразное искупление..» Это какое же такое «сообразное»? На которое у меня денег нет?
Вокруг зашумели, затопали, закричали, и только теперь Анден понял, что попал на какое-то народное собрание. В горне Дальней кузницы ярко горел огонь, из открытой двери тянуло жаром и запахом раскаленного железа, а в черном подземном ходе рябило в глазах от белых фартуков, голубых серег и вышитых рубашек. Все, кто проходил мимо кузницы, останавливались у дверей, чтобы обсудить новости, а хороших новостей не было. Чтобы не заслонять вид невысоким рудоделам, Анден присел на стоящий в проходе бочонок.
- Эй, парень, а ну, сойди быстро! - закричал у него над ухом незнакомый голос. Анден обернулся. Пожилой рудодел с изуродованным шрамами лицом смотрел на него с таким ужасом, будто видел перед собой матерого звероящера. – Уйди со своими искрами, дурная голова! В бочонке взрывное зелье, я его нарочно не стал заносить его в кузницу, а тут ты!
Анден вскочил, мигом сообразив, кто этот изуродованный мастер с рассеянным взглядом, и что сейчас могло произойти.
- Прости, мастер Талот, я сам отнесу его к воротам…
- Или я его за горн поставлю… - подбежал юный подмастерье, и мастер взорвался не хуже своего зелья.
- И ты туда же, Нидон! Дело же понимать надо! В горне огонь, а ты за него бочку со взрывным зельем! Да лучше я сам на нее сяду, чтобы какая-нибудь дурная голова не додумалась…
Пронзительный крик из кузницы перекрыл негромкий голос мастера.
- Что ты на него смотришь, мастер Талот, гони его вон! Гоните его все из Подгорья! Это стихийный повелитель огня, их племя родня повелителям вещей, а значит, и Бешеному! Он предаст вас, гоните его, люди!
Это что еще за вопли? Около верстака, на котором блестели вязаные прирастающие сети, стояла молодая рудоделица, гневно указывая на Андена пальцем.
- Чем я тебя обидел, мастерица? - миролюбиво проговорил он, но рудоделица взорвалась отчаянным криком.
- Чем обидел? Тем, что жив, ты меня обидел! Какое право ты имеешь войти сюда, если в твоих жилах течет кровь врага? Как ты можешь воевать за нас, если не пережил тех мук, что мы, и не потерял в рабстве детей, как мы!
Рослая круглолицая рудоделица вынырнула из-за спины мастера Талота и вбежала в кузницу.
- Перестань, Мистра! Все мы были заперты в одном амбаре и прикованы к одной цепи, вместе бежали, вместе будем воевать. Я знала твоих погибших детей и твои страдания, но нам нужны все друзья, неважно, какого они происхождения! Сейчас идет речь не о прошлых страданиях, а о том, как мы будем воевать!
Лицо Мистры исказилось.
- Как воевать? Из последних сил, убивая каждого врага и каждого его пособника! У тебя нет детей, Илира, ты старая дева, ты никогда не сможешь этого понять! Послушайте меня, люди Подгорья! У вас есть дети? У вас есть родители? Мои дети погибли от меча, мои родители умерли от горя! Вы хотите, чтобы с вашими тоже стало так? Нет? Тогда почему рядом с вами вражеская кровь?