Она ткнула пальцем в сторону Андена, но не в него, а в кого-то, кто стоял рядом. Он повернул голову и в глазах потемнело от возмущения. Как посмела эта вздорная баба, при всех ее несчастьях, тыкать пальцем в Вириану? Оружейница стояла напротив двери, крепко сжав губы и твердо глядя перед собой, но не говорила ни слова, будто заслужила все упреки. Неужели она сейчас развернется и уйдет, не стерпев оскорблений? Ну нет, он этого не допустит!
- Слушай меня, мастерица Мистра, и все, кто здесь есть, тоже слушайте, – сказал Анден, стараясь говорить как можно спокойнее. - У всех у нас есть сгинувшие на войне родичи, есть немощные деды и даже погибшие дети, есть прошлое горе и теперешние несчастья. Но если мы будем мериться страданиями и спорить, кто больше перенес бед, это лишит поддержки каждого и отнимет силы у всех. Хочешь порадовать врага – кричи и обвиняй всех подряд, но от этого не появится ни новое оружие, ни сильное войско!
- Простите, люди, моя жена сама не своя от горя, - проговорил рудодел с мечом, из-за плеча которого виднелось бородатое лицо ходатая Бренона. – Пойдем домой, Мистра, выпьешь настой, который тебе сделал брат Бренон, и тебе станет легче...
- Как ты смеешь говорить мне об этом! Мне станет легче только тогда, когда убийцы наших детей, родственники убийц и родственники их родственников окажутся во власти стихий! Когда там будут не только Гавор, который вооружал врага и поплатился за это, но и любой, кто ему помогал! И твой хвостатый приятель тоже! Помощник нашелся! Лекарь! Дал свою лживую клятву, что никогда не будет участвовать в войне, а сам торчит возле нашего оружия! Зачем ты здесь, клятвопреступник?
Бренон нахмурился и крепко схватился за золотую гривну у себя на шее.
- Начиная свое служение братству, я поклялся именем всех четырех стихий не брать в руки оружие, но никто не требовал, чтобы я стоял в стороне, когда на мирных жителей нападают разбойники. Кто бы и в чем ни упрекал меня, я буду жить так, как велят мне четыре святые стихии, моя честь и совесть!
Паргон проскользнул к верстаку и вывел Мистру из кузницы. Собравшиеся кричали, спорили, и дело уже шло к общей драке, когда на верстак вспрыгнул молодой мастер Сегенор и заговорил отчетливо и спокойно.
- Мой отец создал рампер и погиб, унеся с собой на суд стихий тридцать вражеских наемников. Вириана, Анден и брат Бренон вернули рампер Подгорью и сражались до последнего, защищая Оружейную крепость от Бешеного. Они принадлежат разным народам, но пришли сюда для того, чтобы помочь нам, а Подгорью нужна любая помощь и любые союзники. Сначала мы победим, а потом будем разбираться – кто сколько выстрадал и много ли в эту победу вложил.
Рудоделы постепенно успокаивались, Анден и Вириана сели на пол, она вытащила из кармана белого фартука кусок хлеба и сунула ему в руку. Он принялся жевать, глядя в открытые двери кузницы и слушая воеводу Варона, вставшего возле горна.
- На все, что пишет князь Регант, надо плюнуть с самой высокой горы! - размахивая письмом, хрипло вещал Варон. – Нам надо не искать помощи против Мадора Бешеного, а действовать самим! Нас немного, и мы невелики ростом, но заманить его в ловушку и вбить в землю по уши мы сможем!
- Но чем такого зверя заманить в ловушку? - спросил Сегенор, свесив ноги с верстака. – На что он в первую очередь польстится? Может, на рампер?
- На деньги и ценности! - громко сказала Вириана, и ее лицо загорелось румянцем. - У нас в Оружейной он прежде всего обобрал денежную палату, а рампер, который обрел свободу выбора…
- Неизвестно, что теперь будет делать! – закончил за нее Сегенор. – Зато известно, что будет делать Бешеный – снова и снова искать денег!
Рядом с Анденом загремели по стене ножны, и появился мастер Паргон – видимо, он уже отвел жену домой.
- Бешеного надо бить так, чтобы уничтожить все его войско, но в проходы под горой могут войти лишь несколько десятков наемников, – громко начал он. - Войско в четыреста-пятьсот мечей можно запереть только в Малом Ущелье, это единственное подходящее место.
Толпа в проходе расступилась перед согнутым годами, рудоделом с длинными белыми кудрями. Мастер-зелейщик Талот подставил ему свой бочонок, старик сел и заговорил, по-молодому быстро бегая глазами.
- Слыхали мы слухи, видали мы виды, но точно известно одно: самое трудное - заставить Бешеного поверить!
- Во что поверить, советник Данор? - спросил мастер Сегенор со своего верстака.
- В то, что через ущелье повезут нашу золотую казну и драгоценные камни!