Спустя час Эрни сидел в комнате главного лекаря и наблюдал, как тот подготавливал инструменты и чистые тряпки. Взгляд мужчины устремился на свою обрубленную руку, впервые видимую без повязки, и это было поистине ужасно.
— Будет больно? — спросил Эрни, поглядывая на свою рану.
— Да, будет. — честно ответил лекарь, начиная привязывать руки пациента к креслу — Необходимо удалить фрагменты кожной ткани, чтобы избежать дальнейшего воспаления. У меня есть настойка опиума…
— Нет, спасибо. Вы мне уже дали макового молока. — усмехнулся Эрни — Не хочу потерять ещё и рассудок.
— Смело. — сказал лекарь, взяв скальпель — Если что, можете кричать. Я привык.
И началась пытка. Невыносимая, ошеломляющая боль пронзила тело Эрни. Он кричал, словно рычал, и его стоны звучали по всему замку. Слезы выступили на его глазах, ручьем стекая по его щекам. Никогда еще он не испытывал такой агонии, такой пытки. Но лекарь продолжал свою работу спокойно, без единой тени сомнения. Он знал, что этот процесс необходим для спасения руки Эрни. И когда операция была завершена, когда последний шов был наложен, лекарь улыбнулся, утоляя боль своего пациента очередной горькой настойкой.
— Вы молодец, Сэр. Вы справились с болью. А теперь вам нужно просто побыть терпеливым и дождаться заживления. Сейчас советую вам пойти в купель, горячая вода расслабит мышцы и снимет напряжение.
Эрни улыбнулся в ответ, чувствуя, как пульсирует боль в его руке. Но он знал, что это временно. И что, благодаря этой пытке, он сохранит свою руку и свою жизнь. Мужчина вышел в коридор и медленно побрел за молодым слугой по коридору замка. Прошло несколько минут, которые показались Эрни бесконечными, и слуга открыл дверь. Здесь было хорошо. Пар, горячая вода и мерцание свечей, все это было так необходимо сейчас. Вдруг, в самой дальней купели он увидел знакомый силуэт. Здесь была Брук, которая несколько секунд назад активно натирала себя мочалкой, а теперь превратилась в саму тишину.
— Иди, дальше я сам. — буркнул мужчина, когда парень помог ему снять рубашку.
Слуга вышел и мужчина принялся развязывать шнурки на штанах, его пальцы левой руки были не такими ловкими и дрожали. Брук старалась смотреть на стены, на потолок, даже на воду, но взгляд постоянно падал на спину мужчины. Даже в ссадинах она была очень хороша. Минуту спустя на мрамор снова упала ткань, но женщина не отвела холодный взгляд, хотя внутри все тряслось от…отчего? Брук не могла понять что происходит на сердце сейчас. Гнев? Непонимание? Нет, это другое. Что-то новое, незнакомое раньше. Их взгляды встретились и Эрни направился в купель, но первые две пустые купели не привлекли его внимание. Он шел именно в дальнюю.
— Здесь ещё есть купели! — воскликнула женщина и хотела выйти из воды, но было уже поздно.
— Мне эта нравится. — хмыкнул он, смотря как женщина забилась в угол и поджала колени — Я после операции не хочу потерять сознание и утонуть в ванне, эта смерть слишком бесславная даже для меня.
Эрни опустил ноги в горячую воду и медленно уселся на дно, положив правую руку на бортик купели. Брук почувствовала как пальцы на ногах соприкоснулись с ногами мужчины и еще больше сжалась, а на щеках выступил румянец. Ей стоило невероятных усилий оставаться спокойной и холодной. Эрни был так близко, опасно близко. Они оба безоружные и уязвимые.
— Мне нет дела до того, как ты умрёшь. — Брук сказала это так холодно, что мужчина поежился.
— Ты дала клятву доставить меня в Антропос, вышло не очень. — он с тоской посмотрел на свою руку — Знаешь, я даже не удивлён что Чарльз погиб, когда ты его охраняла.
Гнев и горе снова захлестнули женщину и она резко вскочила на ноги, отчего капли воды брызнули Эрни на лицо. Мужчина поднял голову и посмотрел на нее. В тот момент Брук не волновало что взгляд карих глаз бегает по ее телу, рассматривает его очертания, изъяны. Она не дрожала и не боялась. Эрни же почувствовал как под водой все сжалось. Верный признак того, что он слишком долго был вдали от сестры. На секунду ему захотелось дотронуться до этих плеч, до очертаний маленькой груди и почувствовать в носу запах кожи. Не мог. Нельзя.
— Прости, это было недостойно. — он склонил голову, словно маленький мальчик, который нашкодил и теперь его ругает мать — Ты защищала и заботилась обо мне, как никто никогда в моей жизни.
— Прекрати издеваться надо мной! — Брук сжала кулаки, а в ее глазах пылала злость, которая была на волосок от ненависти.
— Прости, пожалуйста. — его коронные усмешки куда-то исчезли — Мне надоело спорить. Тем более, ты сейчас единственный человек, которому я доверяю. Даже больше, чем себе.