Метрах в десяти от них стоял Торвальд, воздев свой топор к небу. Сверкнувшая молния осветила его поднятое вверх лицо. Глаза гиганта были открыты, но отсвечивали зеленым, подобно шишковидному глазу Габриэллы, — на его лице царило выражение мрачной сосредоточенности.
Рагнар пытался постичь смысл того, что предстало перед его взором.
— Что, во имя Моркаи, здесь происходит? — пробормотал он.
— Мы попали на страницы легенды, — произнес с благоговением Торин, — той, что насчитывает уже десять тысяч лет.
Молодой космодесантник нахмурился:
— О чем это ты?
— Да не обращай на него внимания, — вставил Хаэгр. — Я ничегошеньки не понял из того, что он наговорил после завершения боя. Если бы я был не в курсе, то сказал бы, что рану в голову получил он, а не ты. — Могучий Волчий Клинок окинул взором сцену побоища и пожал плечами. — Рапторы устроили на нас засаду. Уверен, ты это помнишь. Но прежде чем могучий Хаэгр успел обратить их в бегство, Торвальд и его… воины… повыскакивали из теней и разорвали наших врагов в клочки.
— Но кто они? — спросил Рагнар, которого все еще преследовали образы, представшие перед его мысленным взором. — Они, ясное дело, сыны Фенриса, но доспехи и эмблемы…
— Их не видели со времен Ереси, — сказал Торин, — с тех самых пор, когда Леман Русс высадился на Просперо, чтобы обрушить свою месть на Тысячу Сынов. — Он покачал головой в изумлении. — Они — часть потерянной роты, Рагнар, Тринадцатой.
— Слушай его больше, — фыркнул Хаэгр. — Он думает, что стал теперь скальдом.
— Быть может, я был им когда-то, — заметил Торин лукаво. — Видишь ли, увалень с косматыми ушами, жизнь состоит не только из еды и сражений.
— Но что они делают здесь? — вмешался Рагнар. — И как с ними оказался Сигурд?
Торин пожал плечами:
— Ты бы их спросил, брат. Сигурд нам ничего не сказал, и я думаю, что Торвальд использует свое могущество, чтобы укрыть нас от врагов.
— Он тоже жрец? — понизив голос, поинтересовался Рагнар.
— Не просто жрец, Рагнар. Торвальд был одним из первых Рунических Жрецов, — ответил Торин. — Он сражался рядом с Руссом во время Великого Крестового Похода. Ты только представь себе это!
— А ты швырнул его оземь, как выбритого претендента, — сообщил Хаэгр, похлопав Рагнара по плечу. — Это было классно, братишка! Ему повезло, что он не пытался трясти своим топором передо мной. Я мог бы его откусить и выплюнуть к его ногам!
Молодой Космический Волк, не обращая на Хаэгра внимания, уставился на огромных людей-волков, которые ходили в дозоре вокруг них.
— Они все поддались волку, — сказал он, — даже Торвальд. У него в глазах — знак Проклятия Вульфена.
— Как рассказывают саги, Магнус и Тысяча Сынов избежали нашего гнева, отступив в варп через портал, но Русс не позволил им удрать так легко. Он приказал Тринадцатой роте преследовать их, они исчезли в растворяющемся портале, и больше их не видели. — Торин с сочувствием покачал головой. — Это чудо, что кто-то из них все еще жив.
— Десять тысяч лет, — эхом повторил Рагнар, пытаясь осознать все, что он услышал. — А что Торвальду нужно от нас?
— Не Торвальду, он здесь по приказу своего лорда, Булвайфа. Сигурд сказал, что мы отправимся в горы, чтобы встретиться с Булвайфом и остальными его воинами. Полагаю, что мы узнаем больше, когда доберемся туда, — сказал Торин.
Рагнар встретился взглядом с Торином.
— Откуда нам знать, что мы можем доверять им?
Его вопрос поразил Торина.
— Они — наши братья, Рагнар!
— Пусть так, но они провели десять тысяч лет во власти варпа, — возразил молодой Космический Волк. — Кто может знать, что ими движет сейчас?
Торин тревожно поерзал:
— Узнаем довольно скоро. Торвальд и его вульфены намерены взять нас в горы, и я не думаю, что у нас есть какой-то выбор. — Старший Волчий Клинок резко встал на ноги. — Кроме того, мы и сами, в общем, небезупречны.
Озадаченный Рагнар смотрел, как Торин зашагал прочь. Покачав головой, Хаэгр поднялся и затопал за своим старым другом. Молодой Космический Волк повернулся к Габриэлле с вопросительным выражением на лице:
— Что это Торин имел в виду?
Навигатор долго смотрела на Рагнара, а затем протянула руку и легко коснулась его щеки.
— Это твои глаза, — сказала она, с усталой печалью в голосе, — они теперь желто-золотые, прямо как у Торвальда.
В то же самое время за много лиг от этого места на теневой планете в стенах темно-красного храма нарастали боль и страдание: концентрация энергий грандиозного ритуала вот-вот должна была достигнуть апогея. Тысяча чернокнижников и посвященных преклонили колена на каменном полу зала, похожего на пещеру, вытянув руки к алтарю из черного камня и окровавленным кускам плоти, лежащим на нем. Их губы потрескались и кровоточили, горла охрипли, а глаза иссохли и закрылись от жутких энергий, излучаемых горящим оком, которое висело, словно нечестивое солнце, над жертвенным камнем.