Адский свет упал на Мэдокса. Он ощущал, как внушающая ужас благосклонность его примарха опускается на его плечи подобно огненной мантии. Лорд чернокнижников, стоя перед величественным алтарем, проводил сложный ритуал бесстрастным, безжалостным голосом. Одной рукой он сжимал похищенное Копье Русса, именно через этот священный символ Мэдокс направлял силу своего неправедного заклинания. Копье — точка опоры ритуала. Без него великое заклинание пропало бы зря.
Мэдокс ощущал все, что происходило в головах младших чернокнижников в зале, каждый из них формировал особую часть проклятия, которую он направит в копье. Все составные части плавно и неумолимо вставали на свои места, подобно деталям огромного и жуткого механизма. Он чувствовал, что ключевой момент приближается, и его голос торжествующе нарастал.
Космические Волки с самого начала несли в себе семена собственного уничтожения. Очень скоро эти семена принесут горькие плоды.
Глава шестнадцатая
КРАСНЫЙ ПРИЛИВ
Торвальд Похититель гнал Волков вперед в бешеном темпе, выводя их из зловещих полей сельхоззоны к синевато-серым горам. Несмотря на свой возраст, Рунический Жрец был стремителен, как олень. Рагнар и остальные воины вынуждены были поднапрячься, чтобы не отстать. В течение первого часа темно-зеленые поля сельхоззоны остались лишь призрачной линией на горизонте, а пустые равнины уступили место низким округлым предгорьям из темного камня и безжизненной земли.
Инквизитору Вольту и Габриэлле удавалось держать темп первые полчаса, но напряжение, в котором они находились после крушения «Громового ястреба», и усилия, которые от них потребовались, быстро дали о себе знать. Старый Вольт сдал первым, его шаг замедлился, дыхание стало прерывистым. Он споткнулся и чуть не рухнул на землю, но два Кровавых Когтя Харальда, приблизившись к инквизитору с двух сторон, обхватили его за пояс и понесли, как сделали бы со своим покалеченным товарищем. Габриэлла продержалась почти на полчаса дольше, но по ее затрудненному дыханию стало ясно, что она уже превысила свои физические возможности. Не дав навигатору споткнуться, Хаэгр подхватил ее и понес, как отец — ребенка. Габриэлла безвольно обмякла в руках огромного Волчьего Клинка, слишком измотанная, чтобы как-то протестовать.
Вульфены, которых, к удивлению Рагнара, оказалось не менее пятнадцати, легко неслись размашистым шагом рядом с воинами. Они двигались стремительно и плавно, ссутулившись и размахивая когтистыми руками, низко опустив свои волчьи головы, словно вынюхивая признаки опасности. Их доспехи были помяты: столетия сражений оставили на них свои следы, и Рагнар заметил, что при починке использовались заимствованные детали, вероятно снятые с доспехов сраженных десантников Хаоса. Вульфены проявляли невероятные силу и скорость, но в их золотых глазах светился не разум, а свирепое коварство хищника. Когда Рагнар встречался с ними взглядом, он ощетинивался, чувствуя в себе инстинктивную готовность бросить вызов, а еще — взаимное узнавание.
«Это и есть мое будущее?» — размышлял Рагнар, пока они неслись по сумеречной равнине. Он подумал о Торвальде. Рунический Жрец поддался волку, но тем не менее он, казалось, сохранил способность бороться с проклятием. «Должен быть выход», — думал молодой Космический Волк. Мысль о том, что он заложник своей судьбы, была для него невыносима.
Лишь один человек, как ему казалось, мог ответить на его вопросы. Стиснув зубы, Рагнар прибавил ходу и отыскал Волчьего Жреца Сигурда.
Сигурд бежал среди Кровавых Когтей Харальда, всего лишь в нескольких метрах позади Торвальда. Молодые воины, которые стянулись к жрецу с момента его неожиданного возвращения, словно железяки, притянутые магнитом, бросали на Волчьего Клинка воинственные взгляды, когда он протискивался среди них.
При приближении Рагнара Волчий Жрец окинул его грозным взглядом.
— Чего ты хочешь, изгой? — спросил он.
Рагнар покосился на жреца.
— Все мы теперь изгои, — резко ответил он. — Наш корабль уничтожен, поэтому возвращение домой, к нашему ордену и родне, невозможно.