— Мы сделаем все, что в наших силах.
Анна повесила трубку и начала натягивать одежду.
— Чарльз, ты слышал? Пропала девушка. Лиззи Боклер одна из наших оборотней? Я не помню ее имени из списка стаи Олд Таун.
«Насколько я знаю, она не оборотень», — ответил не Чарльз.
Анна приподняла ногу, которую собиралась засунуть в штанину и замерла. Братец волк вышел из ванной, все триста фунтов рыжего меха, клыки и когти. Существовало не так много оборотней крупнее его. Ее собственная волчица была ближе к отметке в двести фунтов, как и волк Брана, если уж на то пошло.
— Что ж, — медленно произнесла она. Неправильность в их связи исчезала, оставляя позади холодное присутствие братца волка. — Я полагаю, это поможет сэкономить время, если один из нас уже будет волком, когда мы доберемся туда.
«Чарльз беспокоится, что сделает что-то плохое, — сказал ей волк. — Мы решили, что будет лучше, если я возьму контроль сегодня вечером». Братец волк научился разговаривать с ней словами, а не образами. У Анны сложилось отчетливое впечатление, что он воспринимает это как детский лепет, но в любом случае это его забавляло.
Анна продолжила одеваться, обдумывая его слова. Из всех волков, которых она узнала за последние несколько лет, никто, кроме Чарльза, не мог позволить волку править без катастрофы. Волчья часть оборотня была свирепым зверем, рожденным охотиться и убивать, защищать стаю любой ценой, и не более того. Братец волк отличался от других оборотней, потому что Чарльз был рожден оборотнем и тоже был не такой как все остальные оборотни.
«Все изменилось и благодаря тебе тоже», — сказал ей братец волк.
— Хорошо, если вы оба считаете, что это разумно. Ты знаешь себя лучше, чем я. Дай мне знать, если я могу как-то помочь. Но это означает, что мы не можем взять такси.
Она привыкла разговаривать с Чарльзом и его волком, как будто они были двумя разными личностями, которые делили одну шкуру, и оба были любимы ею. Она и ее волчица были гораздо более сплоченными, хотя у Анна считала, что они не были так интегрированы, как большинство оборотней.
Братец волк налетел на нее, сбив с ног, и тщательно лизнул в лицо. «ДА. Никаких такси для оборотней. Чарльз не любит машины». Волк отступил и наклонил голову, золотые глаза весело заблестели, что бы ни расстроило Чарльза, все должно быть, не так уж плохо, потому что его волк не волновался.
«Я позабочусь о нем, — юмор братца волка испарился. — Как твоя волчица заботилась о тебе, когда ты нуждалась в ней, чтобы победить чикагских волков».
— Тогда ладно. — Анна не знала, что об этом думать, потому что ее волчица помогла ей пережить изнасилование и пытки. Но, воодушевленная вчерашними переменами в Чарльзе, она поверила что вмешательство братца волка поможет. Анна вытерла лицо подолом рубашки и встала, чтобы закончить одеваться.
Натянув обувь и умыв лицо, она посмотрела адрес в своем ноутбуке.
— Нам повезло, — сказала она. — Это всего в двух милях отсюда.
В два часа ночи на улице было полно народу, но, похоже, никому не показалось странным, что девушка бежит по улице с трехсотфунтовым оборотнем. Возможно, благодаря магии стаи все люди видели большую собаку или не видели ее вообще. Как обнаружила Анна, магия стаи могла быть капризной, приходить и уходить без особого призыва кого-либо из волков. Бран мог бы использовать ее, как и Чарльз, но у Анны было ощущение, что магия стаи делает то, что ей заблагорассудится.
Возможно люди ими не интересовались потому что привыкли к разным странностям. Анна выросла в Чикаго. В городе ты не смотришь по сторонам, чтобы не привлекать лишнего внимания. Кому хочется, чтобы большой страшный волк заинтересовался тобой?
Братец волк был на поводке, потому что Бран думал, что поводок и ошейник имеют большое значение для людей и не имеют большого значения для оборотня. Ошейник был куплен в зоомагазине и снабжен симпатичной пластиковой застежкой, чтобы собака не задохнулась до смерти. Это означало, что ошейник даже не остановит оборотня до того, как пластик лопнет.
На ошейнике было имя «Братец волк». Бран не одобрил. Ему нравились вымышленные имена, более дружелюбные и милые. Как ни странно, по словам Сэмюэля, Чарльз упирался до тех пор, пока отец не сдался.
Адрес, указанный Лесли Фишер, привел их к одному из небоскребов, высокому, но узкому зданию, втиснутому между двумя еще более высокими зданиями. Анна узнала бы его даже без гигантских черных цифр, со вкусом выгравированных на стекле над главной дверью, потому что перед ней были припаркованы полицейские машины.