— Он вполне может это сделать.
Чарльз не совсем уверен, хорошая это идея или нет, но братцу волку надоело сидеть в машине, когда у него были четыре здоровые ноги, и они нужны Анне. Он изменился на бегу, не очень любил это делать, но справился.
Телефон Айзека, который Чарльз оставил на сиденье фургона, подсказал, что он мог бы срезать путь через лес, несколько кладбищ и полей для гольфа. Он не ожидал, что все будет так просто, и это хорошо. Заборы, водные пути и дома мешали ему идти прямым путем, но он справился. По мере приближения его связь с Анной усиливалась. Он по-прежнему не мог с ней разговаривать, но чувствовал ее боль и страх, и это заставляло его бежать еще быстрее.
Он едва не попал под машину на узком шоссе, «Субару» остановилась как вкопанная, в воздухе появился кислый запах горелой резины, и послышался голос водителя:
— Ты это видел? Что это была за штука?
Только приблизившись к дому, Чарльз сбавил скорость.
Анне больше не было больно.
И теперь, когда он мог думать, а не паниковать, знал, что сделала Анна. Только оборотень понимал, что такое изменение. Анна была умной. Волчица сильнее человека и могла лучше защищаться, поэтому Анна приняла облик волчицы.
Она не нуждалась в немедленном спасении, сейчас ей не больно, так что Чарльз мог минуту подумать. Братец волк хотел найти место, где ее держали, и убить всех виновных. Чарльз не возражал против последнего пункта, но посчитал, что для этого ему стоит немного отдышаться. Он упал на землю под кустами сирени возле вывески с надписью «Студия танцев Вествуд: основана в 2006 году».
Чарльзу нужно напасть, когда он будет в хорошей форме, а не запыхавшийся, как борзая после забега. Братец волк не был счастлив, но знал, что иногда его человеческая половина мудрее.
Высоко над ним пела луна. Завтра она станет полной, и игнорировать ее станет невозможно. Сегодня вечером она составила ему компанию, когда он поднялся, чтобы отправиться на охоту за теми, кто причинит вред его паре.
Бенедикт ткнул палкой в Анну быстрым, резким движением. Чарльз иногда тренировался с Асилом, используя китайский цян, и они практиковали те же движения, вращая копья.
Возможно, если бы Анна была человеком, это сработало бы.
Но сейчас она увернулась, затем схватилась за конец шприца, когда копье прошло мимо нее. Она повернула голову, сжимая его зубами.
Если бы копье держал человек, она бы вырвала его из рук. И если бы она была обычным волком, то не смогла бы повредить его. Но хотя она маленькая для оборотня, но огромная по сравнению с волком и сильнее. Конец сломался, и шприц упал к ее ногам.
Теперь у нее их оружие, пусть попробуют достать его из клетки, пока она в волчьей шкуре. И когда она станет человеком, то сможет им воспользоваться. Она улыбнулась старику, показав ему язык. Попробуй забери.
«Я больше не жертва».
Бенедикт бросил палку и отскочил назад, Анна почуяла его страх. Она оскалила зубы и зарычала, совсем чуть-чуть. Это была насмешка.
Дядя Трэвис сделал четыре больших шага, приблизился к Бенедикту и сильно ударил его по лицу ладонью.
— Прекрати. Она мерзость, но мы убивали мерзостей и раньше. Она пленница и слаба, а ты Хойтер. Мы не съеживаемся перед зараженными монстрами.
Бенедикт начал что-то говорить, затем напрягся и поднял голову.
— Он идет.
— Кто идет? — спросил старик.
Не ответив, Бенедикт изменился. Между вдохом и выдохом он стал чем-то… фантастическим.
Анна ожидала, что он будет уродлив в своей форме фейри, поскольку внешность отражает душу, но ошибалась. Перед ней предстал белый олень.
Широкая полоса белоснежных с серебряными кончиками рогов возвышалась над его головой подобно короне, которая была не совсем человеческой. Глаза и рот правильной формы, но остальная часть лица более резкая, удлиненная в странно изящной манере.
Была такая красота в странной симметрии его черт, красота, ничуть не пострадавшая от его серебристой кожи. Не кожи, хотя она тоже была бледной. Вся верхняя часть его тела, включая лицо, была покрыта короткой серебристо-белой шерстью, которая отражала свет. Его волосы были трех оттенков серого и ниспадали каскадом до основания рогов, лежали на его чрезвычайно мускулистых плечах прядями, похожими на капли расплавленного воска.
Он был огромным. Он не смог бы поместиться в обычном доме. Если дядя Трэвис был шести футов ростом, но Бенедикт был вдвое выше, не считая его рогов.