Восстание, по сути.
Не помню, как мы вернулись в казарму, но на следующий день меня требуют в штаб. Испуганно-грозные лица офицеров. Всё начальство тут. Не видно лишь командира части и «деда» Сапрыкина.
— Доложите, что произошло.
— Спал, — докладываю. — Скомандовали подъём. Вышли, построились.
— Кто скомандовал?
— Прапорщик Иваниев.
— Вас не о прапорщике спрашивают… Кто скомандовал общий подъём? Старшина Новиков?
Ах вот зачем меня пригласили! Крайнего ищут…
«Но у тебя же высшее образование», — звучит в ушах укоризненный голос ушедшего на дембель Бори Котова.
— Товарищ подполковник! — восклицаю я, округляя глаза от искренности. — Старшина Новиков как раз пытался всех удержать… А когда понял, что не получится, приказал построиться! Иначе бы толпой пошли…
Переглядываются. В глазах тоска. Выйди история наружу — всем хана. Это вам не украденный караульными шмат сливочного масла, это посерьёзнее.
— Можете идти…
Возвращаюсь в казарму. Прямиком подхожу к старшине.
— Володя, меня только что вызывали в штаб и спрашивали о тебе…
(Вкратце передаю суть разговора.)
— Только не подумай, что я так пытаюсь помириться. Мы по-прежнему в ссоре… Просто будь осторожнее.
Ну до чего ж благороден! Прямо хоть портрет пиши! Ухожу гордый собою. А потом вдруг становится стыдно. Ну и какого хрена я устроил это представление — при всех? Мог ведь отозвать в сторонку, шепнуть на ушко.
Видимо, всё-таки надеялся втайне, что уж теперь-то на кухню больше не пошлют.
Последствий наша «Сенатская площадь», слава богу, не имела. А «дед» Сапрыкин стал поглядывать на меня как-то по-новому. Вроде бы зауважал. По-моему, он единственный из офицеров не жаловал стукачей — прекрасно знал и без них, что у него творится в батарее (может, Маринка докладывала?). А тут ещё, оказывается, его неуклюжая правая рука тоже научилась разруливать ситуации…
Но какая чёрная неблагодарность! На кухню меня продолжали посылать по-прежнему. И так до самого приказа об увольнении в запас.
Наконец приказ оглашён — и «деды» стали ежедневно отдавать «шнуркам» утреннее масло. А я хитрый — втихомолку последовал их примеру. Вскоре поведение моё было замечено.
— Это что ж? Как картошку чистить — так «шнурок», а как масло отдавать — так «дембель»?
И был я восстановлен в правах.
Отрывок № 34
Боже мой, неужели никого из них больше нет: ни Ляховича, ни Кривенюка, ни «деда» Сапрыкина? Получается, нет. Столько не живут. Все ушли на вечный дембель. Если кто и задержался на этом свете, то из нижних чинов: Котов, Марасанов, Левша… Череменин — вряд ли. Хотя… Сейчас ему должно быть под восемьдесят.
И «Тантала» нет.
Ни «Тантала», ни Узбекской ССР.
А что есть?
Включи телевизор — узнаешь.
Отрывок № 35
А поссорились мы с Володькой Новиковым так: ко мне решила приехать жена. На три дня. Я долго её отговаривал, слал письма, объяснял, что это авантюра чистой воды. Однако Белка (в девичестве Белоножкина — отсюда студенческое, а затем и семейное прозвище) была именно авантюристкой.
«Ну ты хотя бы маршрут прикинь! — заклинал я её в письменном виде. — Добринка — Камышин — Волгоград — Ташкент — Янгиюль… Это ж с ума сойти! Увольнительных нет. Город опасный. Где тебе жить эти три дня? В гостинице? А как нам встречаться? В колхозных виноградниках?»
В любом случае мне нужно было заранее выгородить личное время. Самое печальное, что точная дата приезда оставалась неизвестной. Как получится. Может быть, даже завтра. И тут старшина Новиков назначает меня в караул. Лаемся до матерного визга. Но это ещё не ссора, поскольку всё происходит наедине.
— Ну некого мне больше ставить! Некого!..
Я взвинчен до такой степени, что, будучи уже на посту, окликаю проходящего мимо «черпака» из нашей батареи, прошу его зайти в каптёрку и устно передать кое-что старшине Новикову… Причём слово в слово.
Слова, понятно, сплошь матерные.
И он честно выполнил мою просьбу. Полна каптёрка «дедов», а тут заходит «черпак» и с наслаждением слово в слово всё передаёт.
Я уже говорил, что дедовщина часто напоминала мне Древнюю Русь. Если вы, скажем, ударили боярина рогом или чашей на пиру, то это отнюдь не личное оскорбление. Считайте, что в его лице вы ударили весь род.
Так и здесь. В лице Володи Новикова я публично послал матом весь майский призыв.
Что удивительно, морду мне не набили. А зря. Надо было набить. Хотя бы за торопливость. Потому что назавтра Белка так и не приехала. Не приехала она и послезавтра. Лишь на третий день добралась до Янгиюля.