Богдан Алексеевич покачал головой:
— Чего не знаю, того не знаю. Если вдуматься, дело это в одиночку провернуть сложно. Но Геннадий прошел войну, у него были навыки. Поэтому… — Алексеев замолчал и лишь пожал плечами. — И вообще, Александр Борисович, — продолжил он после паузы, — я понимаю ваше рвение… Убийство это громкое, наверняка на вас давит начальство. Но поверьте, я об этом ничего не знаю. Одно могу сказать точно: Борис Берлин к взрыву не причастен. А вся эта история с рацией… — Алексеев пожал плечами. — Вы меня извините, но она яйца выеденного не стоит. Подобные вещи имеют тысячи объяснений, и я уверен, что самое криминальное из них — не самое верное. Да и про Гену Кизикова я больше ничего не скажу. Не потому, что не хочу, а потому что нечего мне вам рассказать. Жалко мне его, вот и все.
И действительно, как Турецкий ни бился, председатель ассоциации ничего больше не смог прибавить к тому, что уже рассказал.
Звонок Володи Поремского застал Турецкого в машине.
— В общем, так, — неторопливо начал Поремский. — Жениха Ларисы Кизиковой зовут Евгений Петрович Бабаев. Ему тридцать четыре года. И он — бывший военный.
— В каких войсках служил?
— Майор ВДВ.
— Ого!
— Угу. Причем воробей он стреляный. Участвовал в военных действиях на территории Чечни. Демобилизовался по контузии два года назад. Сейчас — действующий офицер МЧС. Я хотел было с ним встретиться, но в управлении МЧС мне сказали, что Евгения Бабаева в Москве сейчас нет. Направлен в служебную командировку. Борется с наводнением в Индии.
— Давно борется?
— Со вчерашнего дня.
— Ясно. Ты сейчас где?
— Набросился на беседу с его коллегами по МЧС. Поговорю, узнаю, что за птица этот Бабаев. Может, будет что-нибудь интересное. Тогда сразу позвоню вам.
— Хорошо, буду ждать, — сказал Турецкий и дал отбой.
Всю ночь Алексей Антихович пролежал на жестком диване, завернувшись в одеяло и дрожа от озноба. Выйти на улицу он так и не смог. Ноги были ватными, голова кружилась, к горлу то и дело подкатывала тошнота. К тому же начало щипать веки и из глаз потекли слезы. Алексей долго стоял у окна, опершись рукой на подоконник, ждал, пока перестанет тошнить. Но лучше ему так и не стало. Тогда он решил:
«Я мало отдохнул. Полежу еще немного, потом пойду. Хозяева все равно сегодня уже не приедут».
Вернувшись на диван и закутавшись в одеяло, Алексей сразу же провалился в сон. Сон был кошмарный. Черный человек с большими дырками вместо глаз затягивал на шее Алексея грубую веревку и приговаривал:
— Ты сам виноват. Не надо было совать нос в чужие дела.
Алексей задыхался и пытался вырваться, но, когда он пробовал вдохнуть воздух, вместо воздуха в глотку ему лилась холодная и вонючая озерная жижа.
— Кричи, кричи… — насмехаясь, говорил ему убийца. — Здесь на десять километров кругом — ни одной души.
Когда убийца усмехался, Алексей видел, что у него черные зубы и длинный, раздвоенный, как у змеи, черный язык, и от этого ему делалось еще страшней.
Иногда Алексей вступал с Черным человеком в диалог.
— Зачем ты убиваешь меня? — спрашивал он. — Ведь я ничего тебе не сделал.
Убийца нервно оскалился и рявкнул:
— Мне — нет! А ему?
— Кому — ему? — не понял Алексей. — На берегу нет никого, кроме нас с тобой.
— Нет, есть! Есть! — лаял Черный человек.
— Но кто он? — жалобно пробормотал Алексей. — Скажи мне, кто?
Черный человек наклонился к самому его лицу и прошипел, обдавая Алексея жарким, тяжелым дыхание:
— Тот, кого ты убил…
Сердце Алексея сжалось от ужасного предчувствия.
— Я никого не убивал, — плача и обливаясь слезами, сказал он. — Я не убийца!
— Врешь! Вот он — тот, кого ты убил!
Черный человек махнул рукой, и Алексей увидел, что прямо перед ними, на краю обрыва, повернувшись к ним спиной, стоит и смотрит на воду человек. Алексею показалась очень знакомой его фигура.
Вот человек начал оборачиваться, медленно, как в замедленной киносъемке. Профиль… Полупрофиль… Денис смотрел на Алексея своими темно-синими глазами, но взгляд их был пустым и безжизненным, как взгляд мертвеца.
— Я не убивал тебя, — глухо сказал ему Алексей. — Я хотел отомстить за тебя!
Денис разлепил спекшиеся губы и тихо (так тихо, что его слов не было слышно, они просто отпечатывались в мозгу, как если бы всегда были там) произнес:
— Ты бросил меня…
Лицо друга вдруг стало искажаться и расплываться. А когда оформилось вновь, оказалось, что это вовсе не Денис, а мать Алексея — стоит на берегу и смотрит на него пустыми, бездонными глазами.