Можно ли такое наперед знать и видеть? Нет! Но Шолпан перешагнула какую-то черту, за которой можно: она видела смерть на год вперед, как видят то, что уже случилось прежде. Зачем она позволила себе узнать такое, что слабые люди не могут, не должны, не хотят знать?
Шолпан уняла свой не слышный никому крик, сказала Аскарке голосом старшей сестры:
- Спасибо за угощение. Завтра, если пустят в больницу, покажи бабушке тетрадки, альбом по рисованию.
- Салфетку тоже показать? Я ромашку вышил на уроке труда!
- Ромашку!
Сакен Мамутович говорил: больная любопытная, ей все интересно. Может, посмеется: будущих мужчин в школе учат вышивать!
- Покажи обязательно. А теперь иди спать.
Аскарка мигом выкатился за дверь.
- Никакой на ночь зубрежки! - Амина скользнула рукой по пуговицам тесного халата, полуголая побежала к выключателю. - Гашу свет!
В комнате она осталась с этого года старшей. Амина встречается с солдатом из городка и не стесняется выкладывать про себя и про своего солдата все, что меж ними было. После ее ночных - в темноте - признаний девочки стыдятся своих мыслей. Тетя Наскет знает о ночных разговорах и жалеет девчонок, но куда денешься: надо им кое-что знать для жизни, а у кого спросишь, сладко ли целоваться, - у Гавриловны, что ли?
Кто-то из девочек говорит озабоченно:
- Шолпашка еще не спит. Вы при ней не очень-то… Шолпашка? Ты спишь?
- Нашли маленькую. Она уже в восьмом. Я вот после седьмого. Мы в ак-суек играли, мне один говорит: «Пойдем».
- И ты с ним пошла?
- А ты, Жамал, как бы поступила?
- Я бы не пошла, - тянет толстуха Жамал.
- Много ты понимаешь! Мне тетя Хадиша объяснила, что можно позволять, а что нельзя.
- Тетя Хадиша? Ей завтра сто лет. Нашла советчицу. Сейчас все по-другому. У нас летом городская сестренка гостила. Встречалась с нашим мальчишкой. А когда она уезжала… Мы стоим - и он стоит. Как ей с ним у всех на глазах попрощаться? Она давай всех подряд целовать - мальчишек, девчонок. Последним его поцеловала.
- Я бы на его месте обиделась. Зачем она всех?
- Дура! Целуются-то по-разному… Спроси Амину. Амина! Ты что? Спишь?
- С вами заснешь… - ворчит Амина.
Интернатская хлипкая койка скрипит под ней, Амина воюет с провисшей сеткой, ей хочется раскинуться пошире - хоть стаскивай тощий тюфяк на пол. Вся комната ждет - прислушивается к ее возне, к тому, как она ворочается с богу на бок, оглаживает себя.
Шолпан свертывается в клубок, натягивает одеяло на голову.
В ту ночь Шолпан приснилось: едет она по степной дороге, рядом за рулем не шофер Колесников, а Сауле. «Когда же Сауле выучилась водить машину?» - удивляется Шолпан. Она не спрашивает, куда они едут. Сауле знает куда. Сауле спешит, спешит, спешит… У дороги стоит Еркин, в руке давешняя синяя птица; он машет птицей Сауле и Шолпан: «Остановитесь!», но они пролетают мимо. Шолпан кричит Сауле: «Подожди! Подожди!» - и просыпается.
Странный сон забылся бы скоро, как забываются все сны. Но через несколько дней в школе Шолпашке попадается на глаза синяя птица. Не комок блестящих перьев, а как живая красуется синяя птица на шкафу в кабинете биологии и белый ярлычок: «Работа учеников 5-го «Б» Мазитова Саши и Степанова Вити».
Доспаев сделал операцию тяжелую и ненужную, уступил просьбам Уразбека. Операцией он не причинил вреда, но и не помог. У ее сыновей теперь совесть чиста - испробованы все средства спасения. Свою совесть Доспаев отпустить на покой не мог.
В ноющую рану совсем некстати в тот вечер добавлял соли будущий дипломат Володя Муромцев, этакий красавец и говорун. Черт бы его побрал! К нему жену приревнуешь, не только дочь. И ведь не врет - на самом деле в Индии родился, в Англии рос… Каково с ним девочке четырнадцати лет из степного поселка?
Не хотел Доспаев слишком часто видеть у себя в доме эти синие глаза, этот прозрачный искушенный взгляд.
Неприязнь к чужаку в доме вовсе лишила Сакена Мамутовича душевного равновесия в тот вечер, когда он - не рано ли? - заговорил с Шолпан о ее праве стать здесь главным врачом.
В тот вечер, оставшись вдвоем с женой, Сакен Мамутович сказал:
- Не нравится мне, что у нас стал бывать этот самоуверенный москвич.
- Почему?
- Неужели надо объяснять?
- Пожалуй, не надо, - мягко улыбнулась она. - Я ведь понимаю, чем он тебе не нравится. Распустил все перышки, как фазан…
- И наша Сауле глядит ему в рот.
- Да, ей с ним интересно. Володя не такой, как здешние ребята. Мне тоже было интересно, когда он рассказывал про Индию, про Рериха. Дедушка в студенческие годы бывал на художественных выставках. Я помню его рассказы о Рерихе. И знаешь, с кем он вместе был как-то на вернисаже в Петербурге? С Мишей Фрунзе. Они же одноклассники, вместе учились в гимназии.