- Сашка! - зовет она. Он нехотя является:
- Ну!
- Возьми там на сковородке для вас с Витькой котлеты.
- Не! Мы у лейтенанта печенку сайгачью жарили, - шмыгает носом Витькин приятель.
- У меня сейчас девочка из нашего класса была.
- Знаю Фариду. - Сашка ухмыляется.
- Что ты в ней нашел смешного? - строго осаживает Маша.
- Сама на стенках пишет: «Фы плюс Ны».
- Ты видел?
Сашка мотает головой.
- Не видел - зачем наговаривать?
Сашка в упор глядит на Машу и молчит. Не то сказал - теперь будет молчать. Лоб вспотел, будто жарко, а на самом деле - Маша уверена - только от упрямства. Она Сашке как-то сказала: «Что к нам один ходишь? У тебя брат, сестра есть? Привел бы…» Сашка после этого неделю не показывался. Теперь вот стоит, потеет от упрямства, молчит. И тут он - и нет его. Странный человек, чудак какой-то, совсем несовременный.
Спасибо, кто-то пришел к Степановым, легонечко в звонок тычет: не Витька, не мама, скорее всего солдат из части…
- Не слышишь, что ли? - говорит Маша странному человеку. - Звонят! Иди открой!
Сашка усмехнулся, взглядом кольнул, пошел. С кем-то там у двери - бу-бу-бу, не разобрать. Коридором протащил в кухню тяжелый мешок. Спросить, что ли, кто приходил? Нет уж, не надо. Пускай маме докладывает.
Маша устраивается поудобнее, лампу придвигает поближе, открывает «Мушкетеров». Рябов узнал, что она больна, принес все пять томов.
Сколько времени прошло? Уже отец дома, Витя шлепает по квартире в мамином халате; Сашки нет - домой потопал. Мама вернулась от Марии Семеновны.
- Как дела? - Отец берет у нее из рук, захлопывает «Мушкетеров». - Температуру мерила? Забыла… Ну и ладно, кому она нужна. Давай-ка упросим маму. Теплые носки надень, кофту, с нами посидишь, чаю попьешь.
В кавказских колючих носках Маша с удовольствием выбирается на кухню. Под всеми широтами у Степановых была и будет привычка вечерами сходиться на кухне: тут всегда у них уютней, домовитей, чем в других комнатах.
- Тебе с молоком или без молока? - спрашивает мама.
- Ей с молоком и с медом, - советует отец.
- Ма-а-ам… - тянет Витя, - а конины кусочек дашь?
- Но ты же сам слышал. При тебе Саша передавал. Казы полагается два часа варить, целиком, не резать. Я для гостей приберегу, тогда и попробуешь.
- На Ноябрьские?
- Подождешь и до Ноябрьских! - непреклонно заявляет мама. Маша не может понять: о чем они говорят?
Витя продолжает бунтовать - не всерьез, для потехи:
- Не хочу котлет из сайгачатины! Хочу древней пищи воинов Чингисхана!
- Ничего, потерпишь… - упорствует мама.
Маша замечает в углу возле холодильника аккуратно сложенный черно-пестрый мешок. Тот самый мешок. Сашка, сгибаясь, волок его сегодня по коридору, а перед тем у двери - бу-бу-бу неизвестно с кем.
Витя сразу подхватывается:
- Ты погляди, чем он перевязан! Думаешь, веревка? Аркан! Понимаешь, он свит не из пеньки, не из джута, а из шерсти животных, то есть не из шерсти, ну например, из конского хвоста… - Кучу сведений выложил Витька, вместо того чтобы толком сказать, откуда взялся черно-пестрый мешок.
- Ты что, спала днем? - зачем-то спрашивает мама.
- Она зачиталась, - смеется отец. - «Мушкетерами».
- Мне все-таки скажут, откуда мешок? - ворчит Маша.
- Помнишь, старичок у нас был? Здешний чабан, очень симпатичный. Он прислал папе казы. Полуфабрикат конской колбасы.
- «Полуфабрикат»! - ученый младший братец фыркает. - Ну ты, мам, скажешь!
- Но ведь тот мальчик велел передать: в сыром виде есть нельзя, два часа варить. Конечно, полуфабрикат.
Сашка! И «тот мальчик»? Кто?
- Еркин приходил, младший сын Мусеке, - говорит Маше отец. - Он, кажется, в твоем классе?
- Ну! - Маша слышит в собственном голосе Сашкину манеру, дурацкое «ну!», означающее «да».
Ну Сашка, ну вредный тип! Значит, открыл Еркину, но нет, чтобы Машу позвать, хотя бы крикнуть ей, кто пришел. «Бу-бу-бу…» Взял мешок, будто он в доме хозяин, и выпроводил Еркина, а она, Маша, рядом была, ни о чем не догадывалась, хотя знала от Фариды: Еркин из дому посылку получил, значит, могла бы предположение сделать, не прислал ли Мусеке что-нибудь и полковнику Степанову? Он ведь деликатный очень… Папа ему чаю привозил… Непременно надо было ждать от Мусеке подарка, а Маша не сообразила, хотя Фарида ей вовремя все новости принесла.