Еркин знал: Нурлан вовсе не сердцем живет - болтовней. Но позавидовал Нурлановой безоглядной открытости, осудил свою неизменную выдержку. Всегда Еркин словно перепоясан тугим ремнем, всегда словно с удилами в зубах: грызи - не перегрызешь за всю жизнь, не выплеснешь горя, не разбросаешься радостью, как бросаются сластями на аульных свадьбах. А зачем? Отпустил бы поводья, поглядел, куда занесет. Испытал бы, каково голову терять.
Нурлан последний раз ударил по струнам:
- Че-го при-е-ха-ли? - спросила гитара.
Колька выпалил:
- Тебя, дурака, проведать!
- Совет держать, - сказал Еркин. - Один ум хорошо, два лучше…
Отарбек тут же придрался:
- Ты, выходит, умный? А я, по-твоему, не советчик сыну моего любимого брата?
- Простите, агай! Мы ждем вашего совета.
Отарбек важно отклячил нижнюю губу, цыкнул темной от насвая* слюной на выщербленный пол, закатил торжественную речь. Нурлан талант. Нурлану не нужна вонючая чупчинская школа. Вы хотите, чтобы он пас овец или в конторе щелкал на счетах? Никогда! Таланту необходима вольная жизнь. Нурлан из рода Бугучи, внук Садыка. В любом доме ждет Нурлана заслуженный почет, еда и ночлег. Пора вернуть в степь добрые традиции, когда певца кормила домбра и он не ломал шапку ни перед кем.
* Жвачка.
Сколько бы старший ни болтал, младшим слушать и помалкивать. Отарбек всласть наговорился о талантах любимого племянника и завел долгую речь о самом себе. Он, Отарбек, выдающийся сын народа, загубленный злодейкой-жизнью и завистниками-одноаульцами. Если бы не жена - ей каждый день давай еду! - если бы не председатель - ему каждый день выходи на работу! - разве стал бы Отарбек в других условиях заведующим каким-то клубом? Он бы высоко вознесся!..
Еркин насмешливо посапывал. В народе считается: все тазша большие хитрецы и ловкачи. А этот? Мешок дырявый, вся глупость сыплется наружу.
Колька взорвался наконец:
- Нурлан! Какого лешего ты молчишь!
Нурлан словно ждал, чтобы ему подали в спектакле нужную реплику: голову, скорбно уронил на грудь, пятерней вцепился в рыжие патлы:
- Мне, Колян, теперь все равно… Саданут под сердце финский нож - и точка, отпел свою песню Акатов!
- Ты что? Сдурел?
- Нет! - Нурлан искусно дрогнул голосом. - Нет, Колька, друг ты мой единственный! Мне теперь не найти спасения. Сам видишь: вынужден от них скрываться. Но они меня под землей достанут, под водой отыщут.
- Кто «они»?
- Тебе знать не надо. - Нурлан вздохнул тяжело. - Тебе, Колян, жить да жить, а я человек конченый.
- Иди ты к лешему! - обозлился Колька и демонстративно встал: ты, мол, Еркин, как хочешь, а я уйду.
- Прощай… - Глаза Нурлана наполнились слезами. - Ты меня не знаешь - я тебя не знаю. Месть банды не только мне грозит, но и всем моим друзьям.
- Какая банда? - насторожился Отарбек.
Тут Нурлан развернулся! В красках расписал. Однажды он помог милиции напасть на след крупной банды, окружить тайную квартиру В Алма-Ате. Бандиты яростно сопротивлялись. Двое из них перескочили дувал, оглушили милиционера и скрылись в неизвестном направлении. Полковник, весь седой, много раз тяжело раненный в таких схватках, мужественно сказал Нурлану: «Не буду от тебя скрывать - тебе теперь надо остерегаться их мести». Полковник предложил Нурлану: «Под чужим именем устроим тебя жить где-нибудь подальше, в Сибири или на Кавказе», но Нурлан решил: не буду трусом - и вернулся в поселок…
- Однако здесь… - На этих словах голос Нурлана трагически оборвался: пусть поработает фантазия слушателей!
- Не ожидал от тебя такой подлости! - Отарбек вскочил, заметался. - Ты хочешь навести беду на мой дом? - Он кинул племяннику плащ, шарф. - Я не трус, но у меня жена, дети!
Еркин встал, подмигнул Кольке: «Готово, спекся!» Нурлану сказал озабоченно:
- Твой дядя прав. Ты не должен прятаться у него в доме. Поедем.
- Поедем, - мрачно согласился Нурлан, берясь за чемоданишко.
- По стаканчику! На дорогу! - захлопотал Отарбек.
- Спасибо, агай! - отказался Еркин. - Нам нельзя туманить голову. Думать будем, как Нурлану помочь. До свидания.
- Не поминайте лихом! - подыграл Еркину Колька. Он давился от смеха, чуть не лопнул: до чего все лихо получилось! Другого бы пришлось уговаривать, спорить до хрипоты, а Нурлан сам себя выставил из дома Отарбека. Сам! Собственной бессовестной брехней!
Во дворе Отарбекова мелюзга слегка передралась - кому выполнить почетную службу - и подвела нерасседланных лошадей.
- Ко мне за спину сядешь! - сказал Колька Нурлану.