- Двухэтажный дом? - спросил Рябов. - Своими руками строил? - О доме ему откровенно рассказал сам Левон: столько труда вложил, столько денег, а теперь бросать?
- Дом, - подтвердил Муромцев. - Однако я не спешил бы Левку судить за собственнические мысли о доме. До армии он работал в бригаде шабашников. Вы про такие бригады в «Литературке» читали? Одни пишут: грабеж колхозной кассы. Другие: благо для колхоза, потому что в деревне еще нет своей строительной базы. Такая вот дискуссия в печати. А по Левкиным рассказам - старинный промысел, народная традиция. Работают от зари до зари, на полную катушку. Лодырь у армян-шабашников и дня не продержится - вышвырнут. И профсоюз не заступится. Любопытная ситуация, не правда ли? Свои плюсы и свои минусы. Вам ведь нравится, что Левка такой умелец и безотказный работяга?
Рябов подумал: «Ну трепач…»
- По Левкиным рассказам, - с удовольствием развивал свои соображения Володя, - он за сезон тысячи греб. И все деньги вкладывал в дом: один раз его строишь, на всю жизнь, чтобы и детям остался… Не отсуживать же Левке свою долю у отца с матерью, этого он не сделает, а ведь есть прохиндеи, что и судятся с родителями… Так ведь?
- Все-то вы, Муромцев, понимаете, все-то вы можете разложить по порядку, - нехотя сказал Рябов. - И товарищи вас за это, кажется, уважают. Но я бы на вашем месте попридержал свою рассудительность.
- Почему? - Муромцев покраснел самолюбиво.
- Логически, как это вы умеете, не объясню. Посмотрите у Пушкина в заметках. Пушкин считал, что тонкость не доказывает еще ума. Что глупцы и даже сумасшедшие бывают удивительно тонки. И даже больше: тонкость редко соединяется с гением, обыкновенно простодушным, и с великим характером, всегда откровенным. - Рябов почти услышал, как слаженно заработал новехонький механизм молодого быстрого ума, и почти увидел как в сосредоточенных зрачках замигали контрольные лампочки. - Я это говорю не в обиду вам…
- Понимаю! И хотел бы почаще слышать такие замечания. Мне это необходимо. Я ради этого в армию пошел. Скажите, считаете ли вы меня самодовольным человеком?
- Нет, - ответил Рябов. - Самодовольным - нет. Вы скорее человек прагматичный, здраво оцениваете свои возможности. Но по части логических построений частенько перехватываете, переигрываете. Сказали бы иногда словечко в простоте.
- В простоте так в простоте! - охотно согласился Муромцев. - Дело в том, что уже не Кочарян артачится, а она. Левка ей записку посылал. Мальчишка тут есть для таких поручений - Сашкой зовут. Услужливый, но не задаром. Он с Левкиным посланием обратно притопал - не приняла. Обиделась, что ли… Кому-то из ребят все же придется вмешаться, я так думаю… - Он встал. - Можно идти?
- Еще один вопрос. Синяк Кочаряну под глазом кто поставил?
- Никаких стычек с представителями местного населения не было, - успокоил Муромцев начальство. - Синяк получен на территории части.
После дипломатических переговоров с лейтенантом Муромцев решил: позиция его, в общем, была правильной. Синяком дело не кончится, ребята непременно припрут Левку к стенке: женись - и точка, не позорь Советскую Армию. Требование несколько примитивное, но в чем-то совпадающее с убеждениями Муромцева: допуская в иных прочих случаях какие-то отклонения от истины и нравственных правил, человек в отношениях с женщиной всегда обязан оставаться порядочным - это инстинкт самосохранения личности, а не только голос совести.
Надо все это Левке попроще растолковать, вколотить в бычью башку неотвязную мысль: родная мать - хотя она сейчас и шлет ему свои восточные проклятья - сама же первая не простит сыну, если он смалодушничает, уронит мужскую честь. Такой довод на Левку подействует сильнее кулаков. И начальство будет довольно, если история с Левкой и его девчонкой не перерастет в ЧП, подрывающее дружбу воинской части с местным населением.