Возвращаясь от лейтенанта, Муромцев думал: что можно извлечь для себя полезного на будущее из такого забавного эпизода солдатской службы? Можно извлечь важное правило: если все время показывать людям ум и проницательность - становишься неинтересным. Необходимы время от времени неожиданные вспышки. Но надо взорваться и тут же самому себя остановить. Показать, что и вспышки твои управляемы.
Окрик Коротуна вернул его из будущей интеллектуальной жизни на каменистую землю военного городка.
- Почему не приветствуете? Уставчик подучить, подучить! - отечески рекомендует краснолицый майор, весь внутри кипя от Володиной манеры глядеть на высшего по званию со всей длины молодого роста - свысока. «По какому такому праву свысока? Да что у него есть, у щенка? Только рост длинный. Современная молодежь! Образованные, с десятилеткой! Амбиции хоть отбавляй, а простых вещей усвоить не могут. Прежние, с четырьмя классами, за месяц овладевали. С этими год бейся - службу не понимают».
Эту сцену наблюдал из окна полковник Степанов, и ему она чрезвычайно не понравилась.
- Ваше мнение о Муромцеве? - спросил он лейтенанта Рябова, явившегося, чтобы - кратко и сухо - выложить начальству «сплетню», как он сам выразился, про солдата Кочаряна.
- Умен, быстр, деловит… - перечисляет Рябов.
- Вы не назвали очень важные качества: честность, отвага.
- Трусости он себе не позволит никогда.
- Какие-то новые обороты речи. Что значит - он себе не позволит?
- Честолюбие. - Рябов смотрит в окно. На плацу Коротун продолжает воспитывать Муромцева. У будущего дипломата на лице ретивая готовность: немедленно пойду, сяду зубрить устав. - Несмотря на все вопли о грехах цивилизации, я верю, что образование делает человека лучше, то есть образует и его нравственный мир…
- Допустим. А как вы считаете, этот, по вашему наблюдению, деловитый честолюбец вас, своего командира, уважает?
- Трудный вопрос. - Рябов замялся. - Современному солдату мало почтения внушает должность и чин. Ему еще надо доказать, что ты знаешь и умеешь больше, чем он. Что ты в военном деле настоящий специалист. Муромцев признает мой авторитет военного специалиста. Признает необходимость беспрекословного выполнения приказа. К военной службе относится сознательно, ищет в ней пользы для своего развития.
- Допустим. А случись настоящие боевые действия? Как может повернуться такой человек?
- Я думаю, что война всех поворачивает неожиданной стороной - каждого человека. Нельзя идти воевать таким же, каким жил в мирной жизни. Я, конечно, на войне не был. Помню, мальчишкой хотел понять по лицам вернувшихся фронтовиков, какая она - война. Но не увидел. Кончилась для человека война, и он опять переменился, стал другой…
- Очень хорошо, что вы сами об этом заговорили, - сказал Степанов. - Мы с вами оба не были на войне, а вот майор Коротун - он там был.
* * *Идя за Левку на драчливый вызов Исабека, Володя Муромцев в точности знал: рискует, но не слишком.
- К сожалению, Кочарян не сможет прийти. - Володя подмешивал в вежливость гомеопатическую дозу пренебрежения. - У него есть более важное дело, чем то, для которого кто-то из вас, аксакалы, пригласил его сюда. Левон пошел провожать одну девушку из вашей школы. - Володе нравилась собственная речь и то, как он ловко переиначил на местный лад принятое в Москве среди юнцов обращение: старик, старики.
Исабек тяжело переминался с ноги на ногу:
- Слушай, ты! Сам-то зачем пришел?
Володя снисходительно усмехнулся:
- Я, видите ли, пришел засвидетельствовать, что мой друг не струсил. Можно сказать, он рвался посчитаться с кем-то из вас, аксакалы, но я, как старший, ему запретил. Понятно? - Он задрал рукав, поглядел на светящиеся часы.
- Обманули они тебя! - бросил Исабеку раздосадованный Кабиш.
Еркин подумал: когда чужой входит в аул, ему надо остерегаться не матерых псов, а самой никчемной собачонки. Пока она не зальется - свора не вскочит.
- Не-е-е, ты погоди-и-и… - медленно тянул Исабек. - Не пойму я, ты-то зачем пришел?
- У меня в распоряжении минут десять! - Володя демонстративно взглянул еще раз на светящийся циферблат. - Если у кого-то чешутся кулаки, могу предложить свои услуги. Так сказать, заменить в программе вечера моего товарища Левона.
Кабиш подскочил к Исабеку:
- Да всыпь ты ему! Чего он над нами издевается! - Кабиш говорил по-казахски, но смысл сказанного дошел до Володи по азартной жестикуляции.
Еркин сказал по-русски - не одному Исабеку, но и пижону московскому:
- Не валяйте дурака! Пошли!
- Нет, ты погоди… - мучился тугодум.
- Аксакал, у нас десять минут! - напомнил москвич.