— Ну и у нее был спасательный жилет.
— Я запретил… — Сильвестр фыркнул. — Она спрашивала об этом. Я запретил.
— Надеюсь, никто не заметил. У тебя, похоже, были сомнения в моих актерских способностях, — он похлопал секретаря по плечу. Слишком сильно для дружеского похлопывания, больше похоже на осуждение, так, по крайней мере, понял секретарь.
— ПО упал на несколько пунктов, зато рейтинг подскочил, — сказал он очевидную вещь.
— Не забывай, что основное — это ПО. Без него остальное не имеет смысла. — Мэр вздохнул и наконец-то перестал дрожать. — Я бы чувствовал себя ужасно, если бы уничтожил костюм от Вистули и туфли от Кельмана ради спасения случайной соплячки. Это всегда рискованное дело.
— Я ведь знаю, что вы плаваете два раза в неделю. Сам составляю ваш график. Телохранители прыгнули бы за вами, если бы что-то пошло не так. В запасе у нас еще была моторка с человеком, который кое-что должен мне.
— Охренеть, — выдохнул Велицкий и протянул кружку. — Долей.
— Сейчас вам нужнее это, — Сильвестр вытащил из бардачка изотонический напиток.
Велицкий неохотно открыл бутылку и сделал глоток. Кивнул и задумался.
— Неплохо придумано, — признал он. — Идеальный ход. Здонек этого не перебьет. У этого педика брюхо еще больше, чем у тебя. И еще он должен будет меня поздравить. Словно я уже выиграл. Остальную часть дня я свободен, мое отсутствие дополнительно накинет пару пунктов к рейтингу!
— Это гипервентиляция. Вы должны поспать, а к пяти уже нужно быть в форме, у нас визит в госпиталь на Сольцу. — Мэр вопросительно посмотрел на него, и Сильвестр пояснил: — Вы проведаете спасенную Миранду Кавалец. Коробка конфет и цветы уже в багажнике, — он многозначительно подмигнул. — В семь дебаты. Если вы их пропустите, будет весьма неплохо. Те двое будут грызться между собой, а вы останетесь великим отсутствующим.
— Нет, на дебатах я должен быть, — мэр похлопал секретаря по плечу, в этот раз мягко и с признательностью. — Но устроишь мне еще раз что-то подобное… Не спущу.
Он сам не знал, приснилось ли ему это.
Китайский ресторанчик вонял горелым маслом и приправами, но он не собирался жаловаться. Темные ширмы между столиками создавали приватную обстановку.
Она не подходила этому месту. На ней красовался элегантный серый костюм, сшитый для встреч в бизнес-кругах. Безупречная прическа свидетельствовала о том, что она является ассистенткой высокопоставленного лица или, может, сама является этим высокопоставленным лицом.
Он решил не спрашивать ее о работе, чтобы своей навязчивостью ничего не испортить. В этом он был хорош — в порче вещей, которые, казалось, нельзя повредить.
— Выглядишь лучше, чем утром, когда я уходила, — улыбнулась она.
— Вчера я немного перестарался. Немного… — он не успел закончить из-за подошедшего к их столику официанта.
Она заказала курицу генерала Тсо, Харпад благоразумно только любимые сайгонки. Он пока не доверял желудку.
— После такого количества алкоголя из человека лезет все, — сказала она с усмешкой. — Ты не представляешь, кем могут оказаться некоторые люди.
Нюхач задумался над ответом.
— У меня есть дочь…
— Я не об этом, — она покачала головой. — Из людей лезут чудовища. Они сначала кажутся милыми, приятными, а потом превращаются в кого-то абсолютно другого. В тебе нет чудовища.
— Ты не знаешь меня… — Он замолчал, снова не в состоянии найти подходящие слова.
Она выручила его.
— Я уже узнала тебя, поверь, — придержала его руку и посмотрела в глаза.
Он смутился. За последние двадцать четыре часа столько всего произошло. Может ли он полностью доверять своему суждению о реальности? Он симпатичный? Возможно ли, что в нем заинтересована девушка, которая могла бы иметь любого?
На столе появились заказанные блюда. Есть время подумать. Харпад ел медленно, механически, обмениваясь с ней взглядами. Сайгонка выскользнула из палочек, а девушка улыбнулась, видя, как он пытается замаскировать неуклюжесть. Может быть, это ей нужно? Кто-то, для кого она будет центром Вселенной? Он знал, как это работает, уже проходил через это. Влюбленный по уши, он не видел чудовище, выходившее из матери его ребенка. Поэтому последний год совместной жизни он жил с чудовищем, которое ее сожрало. От его Ренаты не осталось ничего.
Последняя сайгонка, последняя мысль. Как выяснить, носит ли кто-то в себе чудовище?
Он ждал, пока она закончит есть, и затем спросил:
— Что бы ты сделала в безвыходной ситуации? У тебя есть два демона, и каждый что-то от тебя хочет. Ты не можешь сделать обе вещи, потому что они противоречат друг другу. Или одно, или другое. У тебя есть выбор. Если подведешь первого демона, он убьет тебя, а если не тебя, то кого-то близкого. Самого близкого. Если подведешь второго, тот сделает так, что ты никогда больше не увидишь своего близкого.