Президент силился осознать роль профессора, но понял только одно, что, видимо, к его функциям добавятся еще несколько, и, невольно вздохнув, сказал:
— Что это за Карантин Забвения?
— Это та лаборатория, — недовольно скосив глаза, продолжал профессор, — в которой в грандиозном масштабе будут производиться опыты лишения воли рабочих. Первые опыты, джентльмены, оправдали себя, и с завтрашнего дня можно приступить к единственному в мире опыту пропуска всей рабочей силы республики Капсостар через лабораторию Карантина Забвения. Джентльмены, вся рабочая масса будет обезличена, и это обеспечит нам полное спокойствие внутри страны и даст возможность подготовить кадры людей для неизбежной войны за уничтожение большевизма.
Это было понятно всем, и президент яростно зааплодировал.
Профессор, вынув из кармана бархатную шапочку, надвинул ее на голову и пошел к своему месту, по дороге снимая очки.
Заговорил Флаугольд:
— Я не буду говорить о последнем происшествии, о последнем конфликте с СССР, но еще раз подчеркиваю вам, что я запрещаю без моего ведома предпринимать какие-либо шаги. Вы могли сорвать гениальное дело, выполняемое мной, если не уничтожить его совсем, надолго затормозить проведение в жизнь психической стерилизации. Отныне ни одного шага, ни одного распоряжения без моего ведома. Все докладывать мне через секретаря Комитета человеческого спасения, капитана Арчибальда Клукса. Принять все меры к удовлетворению требований Советского Союза, чтобы не вызвать преждевременной и гибельной войны. Джентльмены, надеюсь, я ясно сказал?
И Флаугольд суровым взглядом обвел лица присутствующих.
На лице генерала Хортиса он уловил гримасу неудовольствия и решил завтра же удалить его в отставку.
Президент торопливо встал.
— Джентльмены, предложение мистера Флаугольда принято. Кто против?
Но против не было, а мистер Флаугольд, бросив взгляд на президента, отходя от стола, пробормотал:
— Идиоты!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
КАРАНТИН ЗАБВЕНИЯ
Глава I
КАК ВЫ ДОПУСТИЛИ?
В следующие за ликвидацией конфликта с СССР месяцы Капеостар служил объектом необычайного внимания всей прессы Америки и Европы. Тысячи журналистов писали об обольшевичении Капсостара. В тысячах строк они ежедневно захлебывались от негодования по поводу высылки из республики эмигрантов-белогвардейцев. Тысячи карикатур издевались и над президентом, и над армией Капсостара.
Затем это прекратилось.
Капсостар как будто перестал существовать для всего цивилизованного мира, но это только казалось: теперь он сделался центром ожесточенных споров на разных заседаниях фашнационала.
Голоса виднейших представителей «Черного Креста» всех стран разделились в оценке положения Капсостара, но зато все как один пришли к выводу, что грандиозный опыт, затеянный мистером Флаугольдом, безусловно наметит путь к настоящему, полному искоренению большевизма.
По всему миру раскинулись ложи Комитета человеческого спасения, в которые вошли исключительно лица с незапятнанными гербами и с чековыми книжками солидных текущих счетов,
Центром являлся Комитет человеческого спасения в Капсостаре. Секретарь комитета Арчибальд Клукс наслаждался своей властью. Он был после мистера Флаугольда четвертым человеком в республике.
Вторым был Корнелиус Крок, ассистент профессора Ульсуса Ван Рогге, дьявольской изобретательностью затмивший даже успехи своего учителя.
Ульсус Ван Рогге, человек науки, скромно отошел на третье место, рассматривая с удовольствием в тиши своего кабинета диаграммы успешности действия своих лучей гаммы К.
Президент только числился властью. Парламент был простой игрушкой в руках мистера Флаугольда.
Проведение в жизнь лучей гаммы К шло под лозунгом рационализации работы, и для того, чтобы не вызвать восстания среди рабочих, опыты начались с армии и низших служащих всех учреждений и потом только начали производиться с рабочими.
Опыты были обставлены с научной торжественностью. Человека исследовали со всех сторон: измеряли, взвешивали, просвечивали рентгеновыми лучами, и только после этих ненужных манипуляций испытуемого подвергали минутному действию лучей гаммы К.
Женщины, клерки, солдаты, привыкшие всю жизнь безропотно подчиняться, безропотно гнуть спину, автоматизированные службой и вековыми традициями гнета, как загипнотизированные, смотрели на небольшой аппарат, излучавший таинственные ультрафиолетовые лучи.