– Но он пообещал мне через неделю вернуть две сотни, – хныкала фрау Зондермайер. – А ты мне чуть челюсть не раздробил.
– Двести марок? – недоверчиво переспросил герр Зондермайер.
– Да, двести.
– Когда он взял их у тебя?
– На той неделе. А если ты мне сломал челюсть? Что тогда делать?
В ответ герр Зондермайер бросил в лицо супруге некую риторическую рекомендацию, предусмотренную для подобных случаев в его (и не только в его) кругах, после чего нахлобучил тирольскую шляпу, без которой не выходил из дому, и отправился на шестой этаж непосредственно к герру Кевину Хольцбергу.
В ходе расследования, возбужденного по причинам, которые я укажу ниже, сотрудники явно не перенапряглись, но так и не было установлено, прихватил ли герр Зондермайер тяжеленную лопату перед визитом к герру доктору Кевину Хольцбергу, поскольку, возможно, намеревался, уйдя от последнего, воспользоваться ею для уборки или иных работ, или же он избрал ее в качестве холодного оружия. Во всяком случае, именно она послужила орудием убийства герра доктора Бернхарда (он же Кевин) Хольцберга, после того как последний не только отказался вернуть обещанные двести марок, но и с издевательской усмешкой начисто отрицал сам факт займа их у фрау Зондермайер.
Не выяснилось также, намеревался ли Зондермайер убить Хольцберга или же только избить, иными словами, имело ли место убийство либо нанесение тяжких телесных повреждений, повлекшее за собой смерть жертвы.
Зондермайер, оставив Хольцберга лежать, ушел. Позже Зондермайер снова наведался в квартиру Хольцберга – вернее, в квартиру покойного Хольцберга, – открыл дверь отмычкой, полагавшейся ему как домоправителю, увидел, что тот недвижно лежит, после чего, приложив ухо к груди, убедился, что Бернхард (Кевин) Хольцберг не дышит, запер квартиру, но, обнаружив, что впопыхах забыл дома свою тирольскую шляпу, съездил вниз, надел шляпу и вновь покинул жилище…
– Куда это ты навострил лыжи, да еще с лопатой? – поинтересовалась фрау Эрна.
Герр Зондермайер повторил уже данную им незадолго до этого рекомендацию, на сей раз выразив ее в риторической форме, затем уселся в свой «Фольксваген-1500», поехал к Изару и утопил в водах реки лопату. Покончив с этим, он вернулся домой, как всегда повесил в прихожей на крючок тирольку и устроился перед телевизором смотреть любимую передачу с Микки-Маусом.
– И что же дальше? – спросила его фрау Зондермайер.
– Что значит «дальше»?
– Вернул он тебе две сотни?
– Не вернул, – ответил Зондермайер.
Нынешний вечер выдался продолжительнее обычного. Вместо занемогшей хозяйки дома выступал герр Хансхааз. Он исполнил партию виолончели в «Американском квартете» Дворжака. Вольфрам Хансхааз, примерно ровесник земельного прокурора доктора Ф., был его коллегой, тоже пребывавшим на пенсии, и все вновь лицезрели за кофе герра Хансхааза, который после ухода на пенсию на несколько лет исчез из поля зрения. Оба без умолку говорили о былых годах, и, чтобы не показаться присутствующим невежами, углубившимися в разговор на узкоспециальные темы, Хансхааз попросил герра земельного прокурора доктора Ф.:
– Расскажи эту коротенькую историю о тележке. Вы должны знать, – обратился Хансхааз к присутствующим, – что мы с ним одновременно были стажерами в палате председателя окружного суда Адама. Он ничем не походил на провинциального судью, хотя был тучен и вечно исходил потом во время процессов. Только со временем мы убедились, как блестяще он мог вести заседание суда. Расскажи о…
– …тележке, – докончил за своего коллегу земельный прокурор доктор Ф., – о той самой тележке. Этот случай не принадлежал к числу серьезных и разбирался отделением по уголовным делам суда земли, а не участковым судом только потому, что тогда речь шла о краже металла и сие деяние наказывалось куда суровее, чем нынче. Преступник об этом не задумывался, но я сейчас не хочу затрагивать проблематику того, что считалось мелкой кражей, а что крупной. В сознании населения, мыслившего еще категориями Первой мировой войны, каждый кусок металла был ценнее всего остального… Ну ладно, дело попало в отделение по уголовным делам суда земли. Обвиняемый… Ты не помнишь, как его звали?
– Нет, – ответил Хансхааз.
– И я не помню. Он все отрицал. Кража произошла на территории фирмы, огражденной, но легкодоступной, речь шла о каком-то особом двигателе. Обвиняемый когда-то работал в этой же фирме, поэтому прилично ориентировался на ее территории, а возможно, хотя никаких доказательств тому не было, даже располагал ключом от ворот. Двигатель был обнаружен в небольшом доме обвиняемого, ранее неоднократно подвергавшегося наказанию. Но обвиняемый отрицал свою причастность к краже: нет, двигатель ему принес Герд, прозванный Пивохлебом, и попросил оставить его на пару деньков. Кто такой Герд? Увы, ему об этом человеке ничего не известно. Разве что тот захаживает в пивнушку у кладбища Вальдфридхоф, по крайней мере раньше захаживал, потому что сам обвиняемый уже давно там не показывался.