На этом заканчивается двадцать первый четверг нашего земельного прокурора доктора Ф. А герр доктор Хансхааз получил от хозяйки дома приглашение бывать у нее даже тогда, когда его виолончель не участвует, поскольку он наверняка разохотит своего коллегу земельного прокурора доктора Ф. на новые истории.
Двадцать второй четверг земельного прокурора д-ра Ф., когда он наконец завершает «Историю домоправителя Зондермайера»
– О чем не могла знать чета Зондермайеров, так это о том, что Хольцберг вот уже несколько месяцев задерживал оплату за свое жилище в пентхаусе, что в судебном порядке был расторгнут договор жилищного найма и что речь шла о выселении его из квартиры. Зондермайеры не ведали и о том, что против герра Хольцберга были возбуждены уголовные дела сразу по нескольким статьям, причем некоторые не только против него, но и против его сообщников.
Но Хольцберг отчего-то игнорировал высланные ему уголовной полицией повестки, не явился и на судебное заседание и так далее. Во всяком случае, дня три или четыре спустя после визита домоправителя к Хольцбергу наведался полицейский из ближайшего участка, желая узнать, в чем все-таки дело. Сначала он позвонил в дверь самого Хольцберга. Поскольку никто не желал открывать, он, не особенно надеясь выяснить обстановку, опросил соседей и уже после них домоправителя.
Полицейскому отворила фрау Эрна и на его вопрос ответила, что, дескать, вот уже несколько дней не видела герра Хольцберга, что полностью соответствовало действительности. Но, добавила она, ничего удивительного, герр доктор часто бывает в отъезде. А как бы увидеться с госпожой Хольцберг или с кем-нибудь в этом роде? Нет, таковой не существует, ответила супруга домоправителя, не соврав и на этот раз. Хольцберг живет один. Полицейский, поблагодарив фрау Эрну, ушел.
Вечером того же дня по телевизору показывают «Место преступления». Хотя Зондермайер явно предпочитал смотреть про приключения Микки-Мауса, он с бутылочкой пива и упаковкой соленых крекеров устраивается перед телеэкраном. Время от времени в гостиную забегает и фрау Зондермайер, глянет одним глазком и тут же, пожав плечами, убегает. И вдруг, заметив мелькающих на экране полицейских, вспоминает:
– Знаешь, сегодня заходил полицейский и интересовался Хольцбергом.
Тут у Эрвина Зондермайера напрочь пропадает аппетит и на соленые крекеры, и на телесериал, и даже на пиво. Поднявшись, он выключает телевизор…
– Что с тобой? Чего это ты всполошился?
И Зондермайер после недолгих колебаний в отчаянии признается супруге, что, мол, он убил Хольцберга.
Затем следует сцена, которую нетрудно себе вообразить всякому, кто знаком с укладом жизни бюргера: взаимные упреки, слезы, вопли, словом, вылезают наружу все мерзости брачного заточения, которые до сей поры удавалось скрывать. Фрау Зондермайер без умолку повторяет фразочку: «И почему только меня угораздило выскочить за этого типа…» – и так далее с продолжением, воздевает руки к небесам, то бишь к потолку обиталища своего домоправителя. Герр Зондермайер несколько раз надевает и вновь снимает свою тирольку. Когда оба наконец успокаиваются, вернее сказать, опоминаются, утомленные перепалкой, и на обоих снисходит некое подобие просветления, возникает вполне уместный в данной ситуации вопрос: как быть дальше?
– Тебя кто-нибудь видел, когда ты входил к нему или выходил от него?
– Исключено.
– Додумался – припереться к нему с лопатой в руках!
– А что тут такого? Меня часто видят с лопатой в руках.
– Куда ты ее дел?
– Выбросил.
И так далее. Успокоение внушает факт, что полицейский интересовался Хольцбергом, а не Зондермайером. Тем временем миновала полночь. В доме тихо. Эрвин Зондермайер снова напялил шляпу под аккомпанемент молитв супруги, припомнившей свою безгрешную молодость, и оба отправились на лифте на шестой этаж. С величайшей осторожностью Зондермайер еще раз пустил в ход свой универсальный домоправительский ключ, и супруги проникли в квартиру. Молитвы фрау Зондермайер прибавили по части искренности, хотя по-прежнему произносились вполголоса. Она призывала на помощь всех святых поименно, включая и тех, о которых имеют самое смутное понятие даже члены конгрегации священных обрядов Ватикана. Правда, опустив святого Кевина.
Кевин лежит все на том же месте, где и пал от удара лопатой домоправителя. После дебатов, но кратких и по существу, супруги Зондермайер решают перво-наперво доставить труп к себе в квартиру. Зондермайер стягивает на мгновение свою тирольку, отирает пот со лба, после чего оборачивает окоченевшее тело Кевина Хольцберга в мешковину и тащит его к лифту.