— Сутки. — Ор неуловимо сгорбился. — Всегда сутки.
— Сколько ты раз… ну… туда? — Михаил посмотрел вверх.
— Дважды.
— Значит, ты либо старше нас, либо тебе фатально не везет, — прищурился Четрн.
— Старше. Мне 417. Вчера исполнилось.
— Поздравляем, — усмехнулся Михаил. Он внимательно осмотрел далекий барготский лагерь. — Плевое дело, сутки мы протянем… Если к плохим ребятам не подойдет подмога.
— Оптимист… — Четрн совладал с болью, вновь обретя контроль над чувствами. — Как только они бросятся, нам хана. Одними ливиртами не отобьемся… Необходима серьезная огневая мощь, чтобы, прям, пробирала… Самоходки, братцы.
— И что с ними? — Михаил привстал. Подбитые самоходные орудия располагались от форта метрах в ста. Часть из них дымилась грудой металлолома…
— Гляди, у той пушечки башня выглядит на редкость целой, — продолжил Четрн. — Займем ее и вдарим по ублюдкам, по самое не балуйся…
— Кто пойдет? — спросил Михаил. Никто не ответил.
Четрн неловко потупился: он должен остаться, чтобы встретить Лаони и первым обнять ее после воскрешения… Михаил переключил внимание на Ора. У Защитника мотивы проще — ему не нравилось умирать.
— Кинем жребий.
— На чем?
— На банках. Выставим на кромку стены, чью собьют, тому идти.
— Типа банки судьбы? — уточнил Четрн.
— Именно. — Михаил отобрал три консервные упаковки, тщательно пометил их и быстро выставил на самую высокую точку завалов.
Ор, не теряя времени, вознамерился перекусить. От волнения, пусть и тщательно скрываемого, у сына четырех племен всегда разыгрывался аппетит. Он запил порцию мясного желе глотком воды из фляги и тихо сказал:
— Воды мало.
— После Лаони амуниция осталась, — вскинулся Чет. — И фляга… Но она, наверное, захочет пить…
— Потерпим. — Михаил забрал у Ора банку с ложкой. — Моя очередь.
Они сидели, ели и молча сверлили взглядами три жребия на стене. Мир словно вымер.
— Чет, — окликнул Михаил. — Сделай врагам ручкой. Может они пальнут по тебе…
Курьер на секунду задумался, сплюнул и резко распрямился, золотым огнем увенчав развалы крепости.
— Эй, криворукие!
Ударил луч. Рухнув на камни, Четрн тряхнул головой, выплюнул мелкий песок и поинтересовался:
— Кому повезло?
— Мог бы догадаться. — Михаил занялся осмотром винтовки.
— Слушай сюда, — деловито начал объяснять Курьер. — Сейчас они успокоятся, и ты отправишься. В самоходке первым делом проверь сохранность орудия и боеприпасов, но ничего не трогай. На стрельбу у тебя будет минут пятнадцать, так что действуй по возможности быстро. Мы прикроем, но… сам понимаешь.
— Да, папочка, — кивнул Михаил. Всполохи выстрелов с позиций врага участились. — Они психанули, это надолго.
Стрельба прекратилась через час.
— Иди, — подтолкнул родню Ор.
Михаил сполз на плац и устремился к боковой стене. Тишина… С лохматого края воронки посыпалась галька. Настройщик стряхнул песок, наметил следующее укрытие и переметнулся к нему. В бедро неприятно врезался гигантский ролик — остаток гусеничного хода орудия. Неясный гул заставил димпа прижаться к земле. Вокруг лишь намеки на укрытие…
Гул усилился, формируя характерный звук двигателей аэродеструктора.
Спасение нашлось под козырьком спрессованного грунта над продолговатой ямой с трупом. Упав на мертвеца, Настройщик ударом руки подрубил земляной навес и замер под гнетом дерна. Теперь не двигаться, не дышать… Вонь подавляла.
Михаил выбрался на относительно свежий воздух и надсадно вдохнул. Тошнота милосердно отступила. Расслабляться рано, необходимо ползти — через остатки тел, куски металла и жирную грязь, напитанную следами боя.
— Вот и ты, милая, — прошептал Михаил, забираясь под брюхо военной машины. Переведя дыхание, он оценил обстановку. Ему необходимо придумать способ, как незамеченным пробраться в орудийную башню. Форма башни напоминала растянутый по вертикали человеческий череп, в затылочной части располагался люк — ныне открытый.
Михаил высунул голову под открытое небо, убедился, что люк действительно открыт и вернулся в укрытие. Подъем по скобам-лестнице займет секунд пять — сущий подарок для внимательного врага. Но другого пути нет — вход только один и он на десятиметровой высоте.
Стараясь не думать о последствиях принятого решения, Михаил приготовился, сосчитал до трех и прыгнул.
— Руками хватайся! Шевелись… — Четрн от волнения привстал. — У него винтовка зацепилась… Ахун! Все, он внутри.