— Что?!
— Царапина.
— Не высовывайся!
Трое димпов скрылись под навесом куска брони. Рев двигателей чуть стих.
— Чего они? — Мистерия сгорбилась от напряжения.
— Мы их напугали, — преувеличено бодро сказал Чет. Женщина чуть расслабилась. — Я посмотрю.
— Сиди!
Опережая мешкавшую родню, Ор приподнялся, выглянул. В десятке метрах от укрытия зависла тройка истребителей, готовясь извергнуть смерть.
— Нет! — Лаони качнулась назад, скованная воспоминаниями о смерти…
Время остановилось.
По деструкторам, перемалывая борта в облака пламени, хлестко ударила цепь разрядов.
Настройщик еще разок врезал ногой по гашеткам. Ему катастрофически не хватало стрелка. Хотя цель достигнута — барготы отступили. Преследуя уходившего в зенит врага, Михаил перевел машину в вертикальный полет. Тело неприятно сдавила перегрузка, частично компенсированная ложементом… Он захрипел.
— Куда он, бибар?! — гаркнул Четрн. — Вернись!
Из сизой дымки вынырнул истребитель, завис над обломками. Димпы молниеносно прицелились…
— Только попробуйте. — Михаил открыл фонарь кабины. — Предложение ограничено.
Четрн весело хмыкнул и устроился в кресле стрелка. Лаони плюхнулась к нему на колени, Ор пристроился у ног Настройщика. Деструктор устремился к спасительному горизонту.
Михаил просчитал курс к Вратам. Он благоразумно обогнет дислокацию противника. Сегодня у стервятников вдоволь пищи. И, к слову, о стервятниках…
— Нас преследуют. Трое.
— По этому векселю я расплачусь, — успокоила друзей Лаони. Через мгновение враги устремились назад к форту — обстреливать союзные позиции.
Характер местности изменился. Появились холмы, россыпи валунов, туманная полоска гор вдали. Перемены обрадовали Михаила, уставшего от однообразия полета. Жаль только поделиться радостью не с кем: Ор крепко призадумался и вряд ли отреагирует на внешние раздражители, Четрн и Лаони парили на крыльях любви.
— Первенца назовете в мою честь, — сказал Настройщик, проверяя экран системы наблюдения.
— Хватанул. — Четрн смутился.
— Мне не нравится твой тон, Мик, — прищурилась Лаони. — Ты говоришь как человек, собравшийся оставить после себя только память. Клянусь чем угодно, мы вернемся домой. Все четверо. Тебе ясно?
— Я не человек…
— Ты меня понял.
— Будем жить, не помрем, — усмехнулся Михаил.
— Тогда покажи бок, — встревожилась Мистерия. — Так я и знала… И молчал, подлец эдакий.
— Не ругайся, — со всей доступной серьёзностью сказал Курьер.
Лаони запела. Хрупкость первого льда и звон струны, дрожь нервов и величие неба сплетала песня. Боль и смех, крик и шепот, глыбы темно-синих, почти черных волн.
— Мы прибыли. — Четрн осматривал скалы внизу.
Белая полусфера Врат холодно мерцала в крохотной долине. Ее окружали купола стационарных орудий и вытянутые силуэты шрейдов — компания на загляденье.
— Их сканеры держат нас. — Михаил пригнулся, бок ощутимо кольнуло.
— Хетча им по самое! — крикнул Чет. — Пробьемся!
— Побереги силы, сестра.
— Я допою, — категорично объявила Лаони. Песнь перекрыла грохот.
Воздух вскипел; бластерные трассы превратили пространство в полигон смерти. Вдоль кабины рваными клочьями проносились синие всполохи энергий…
— Газу! — Четрн неистовствовал. — Газу, родной!
Удар перевернул истребитель. Запрокинув голову, Михаил увидел скользившую по камням тень машины. Новое попадание. Аэродеструктор закрутился волчком. Свет и тени мелькали в глазах Настройщика столь быстро, что он мгновенно потерял ориентацию.
— Рванем, — спокойно доложил Ор. — Сейчас.
— Зат-к-кнись! — Чета немилосердно трясло.
— Лети…
Врата Вечности приняли «крыло» в свои объятия.
Глава 12
Речку следовало окрестить каменной. Ее ложе устилали серые глыбы всех форм и размеров, кое-где обросшие мхом и тонкими пучками травы. Воды немного — отдельными журчащими ручьями она пробивалась среди валунов, местами образовывая маленькие неглубоки водоемы. Река выглядела пестрой, что придавало ей определенный шарм. Видимое как на ладони дно крохотных озер, расцвеченное световыми разводами от трепета водной поверхности, и легкое колыхание тонких стебельков водорослей…
Ветер легкими порывами скользил вдоль речного русла, рассекающего лесную чащу. На первый взгляд просека тянулась бесконечно — из одной туманной нити слитых воедино стен леса в другую. Возможно, опоясывала всю планету. И на противоположном конце мира желтел столь же пасторальный травянисто-песчаный берег. И высокие золотистые деревья, напоминавшие сосны, столь же тихо поскрипывали на ветру.