— Успокойся… — Лаони стушевалась под взглядом Курьера.
— Обед, — сказал Ор.
Четрн перехватил ветвь кустарника, согнутую прохождением Ора. Царапин и без того достаточно — темнота щедра на дары. Угрюмо шелестела листва деревьев, тяжелое уханье разнеслось под лесными сводами. Треснула ветка. Чет оступился, качнулся вправо — к неглубокой лощинке.
— Хватит, — не выдержал он. — Мне не дали переварить обед, затащили ночью в чащу.
— Ты думаешь, нам нравится? — громко спросил Михаил. Лес притих, внимая человеческой речи. — Лаони, не махай ты посохом, я вижу…
— Привал. — Мистерия остановилась у ствола гигантского дерева, в густой как смола тени.
Расчистив площадку для костра, Михаил отправился за дровами. Сию обязанность вменили ему без согласия и на постоянной основе. Остальные расположились меж бугристых корней, извлекли запасы мяса, что остались с обеда. Ор постарался на славу.
— Где тебя носит? — разбил тишину голос Чета.
— Я на что-то наступил, — ответил Михаил наугад. Кругом тьма, силуэты деревьев, шорохи и скрипы… — Иду обратно.
Цепляясь собранными ветками за малейшее препятствие, он вернулся к наспех разбитому лагерю.
— За нами наблюдают, — сказал Михаил, отбрасывая обглоданную кость. В кустах зашуршало.
— Не делай так, — попросил Ор.
— Эдэя или как там ее, — продолжил Настройщик, покаянным жестом отмечая слова Защитника.
— Что толку. — Четрн достал из небытия сигарету. — Лучше бы ПЗРК подкинул или еще какой страшной хреновины. Или родственников пригнал… Почему мы отдуваемся за всех?
— Мы везунчики, — вздохнул Михаил. — Лаони, у меня просьба.
— Какая? — лениво спросила женщина, созерцая игру огня.
— Если Желтоглазый еще раз стрельнет у меня сигарету, врежь ему посохом.
— Без проблем.
— Вы, наверное, переутомились. Берите пример с Ора, уже спит аки агнец.
— Первый в карауле Чет. — Лаони сладко потянулась и легла. — Устала я…
Ночь — ни звезд, ни луны, только черная масса листвы. Треск костра и шорох ветра, сонное бормотание Ора… Бедняга увидел сон. Михаил снов не видел — отдежурил середину ночи и спокойно проспал до утра.
— Фляга. — Лаони приникла к горлышку.
— Мясо, — в унисон сказал Четрн, подбрасывая дров в едва тлевший костер.
Короткий завтрак, молчаливые сборы и вновь дорога — час за часом, дерево за деревом…Овраги, буреломы, плетение ветвей. От усталости Четрн принялся методично вытаптывать цветы. Шедший следом Михаил считал: красная «ромашка» размазана напрочь, белые «колокольчики» втоптаны в мох…
— Стоп, — вскинул руку Ор. Судя по тембру голоса, он увидел нечто действительно интересное. Настройщик торопливо присоединился к нему.
— Впечатляет, — протянула Лаони.
Они стояли на краю обрыва, среди деревьев, нависших над пропастью. Некий исполин старательно поработал лопатой и вырыл поистине огромный котлован посреди леса. А после наполнил жизнью: лугами и рощами, реками и озерами, что предстали перед димпами наиподробнейшей картой. Они не преминули воспользоваться — осмотрели долину вдоль и поперек, за исключением дальнего края, терявшегося в туманной дымке.
Храм, укрывший Врата Вечности, высился километрах в трех от обрыва. Храм и воинский лагерь вокруг — муравейник, полный солдат, укреплений, палаток и конструкций, названий которым разум подобрать не смог.
— У кого-нибудь бинокль сохранился? — спросил Михаил. Ор протянул ему правый окуляр. — Линза треснула…
— Знаю.
— Чего там? — Лаони нетерпеливо подалась вперед. Из-под ее ноги сорвались и обрушились в пропасть комья земли…
— Отойди, — вздрогнул Четрн.
Михаил тщательно осмотрел позиции вероятного противника. Первым делом обратил внимание на солдат… Человекообразные трехметрового роста при полном отсутствии шеи. Вооруженные мечами и палицами, одетые в добротные черные куртки и серые штаны.
— Ничего, — прокомментировал увиденное Настройщик. — Мир стали, класса Груэлл. Насчет магии не уверен.
— Как заговорил, — покачал головой Чет. — Просто песня. Интеллект восьмидесятого уровня…
— Угомонись, — посоветовала Лаони. — Магия присутствует. Из храма исходят токи силы…
Неизвестное святилище Михаилу не понравилось. Однобашенное, в непонятных острых шипах, присыпанное не иначе как пеплом оно было частично разрушено — растрескались стены и каменные плиты дорожек, часть статуй осыпались каменным крошевом… Уцелевший скульптурный ансамбль изображал сонм чудовищ, по меркам вменяемого наблюдателя.