— Хотел, чтобы охранка открыла дверь, — пожал плечами Михаил. — Ты вправе злиться, мне плевать.
— Я подыграла тебе. — Лесса довольно улыбнулась, выбирая из остатков ужина сочный фрукт. — Думаешь, не поняла задумку?
— Твоя самоотдача впечатляет, — согласился Михаил.
— Чего?
— Отдаешься, говорю, делу без остатка.
— Ты угрожал мне.
Настройщик только рукой махнул: женская логика непостижима.
— Лесса, мне необходима информация… сведения… знания о мире… обо всем, что происходит, — он с трудом подобрал формулировку.
— Дитя неразумное… Спрашивай.
— Деревня Лакри. Далеко до нее?
— Дня три.
— Хм, время сходится… У вас там по соседству нет белого сияния? Купол, жуткий до мурашек?
— Полдня ходьбы. Только Старые говорят, Белый Свет проклят. А по мне, так ничего особенного. Дров подкинь… Хватит. Я ходила разок; Старым верь, но проверь. Давно дело было… Теперь к Свету не подберешься из-за черных сейдукков.
— Исчерпывающе, — вклинился в монолог Настройщик. — Черные сейдукки… Нет, лучше обрисуй мне ситуацию в целом. Кто воюет, кто силен, кто нет?
— Все воюют. — Лесса плотнее запахнула куртку. — Вокруг нашей деревни земли Фэрнайтов, Апохов, Кэрсибов и Лэндов. Уж не знаю почему, но Ведущие их крепостей не нравятся друг другу. Они сходятся на поле смерти и бьются от рассвета до заката, а иногда и после.
— Хэмпокийцы, сей… Как их там? — щёлкнул пальцами Михаил.
— Сейдукки встали лагерем у Белого Света. Никто не знает их. Они пришли с восхода, ни с кем не воюют, никого не трогают. Фэрнайты пытались куснуть их: узнать соседей. А черные так врезали Каролу Первому, что апохи…
— Стоп, — взмолился Михаил. — Как выглядят Черные? Только, ради всего святого, коротко.
— Зеленые.
— Что «зеленые»?
— Они зеленые.
— Тогда почему черные?
— Ты спятил, да?
— Хоор. — Михаил сплюнул. Сломал и швырнул в пламя пару веток. — Ахун бибар…
— Сейдукки справные соседи, покупают у нас зерно и мясо. Лакри по округе одна из самых зажиточных деревень, — с гордостью уточнила женщина.
— Охотно верю… А хэмпокийцы? Кто они?
— Лесные пираты. Ну есть водные пираты, у них там свои крепости на море. Они нападают на прибрежные порт-укрепления, корабли и все такое. А есть лесные, как хэмпоки, — мразь, подонки, сорги.
— Хэмпокийцы также враждуют со всеми?
— Еще как.
— Интересно. — Михаил задумчиво почесал макушку. Тотальные необъяснимые войны — верный признак подступавшего Хаоса. — А у вас небо, случаем, не белело?
— Нет.
Тонкий лучик надежды коснулся Настройщика. Если они нашли мир, готовый раствориться в Хаосе, их путь, почитай, закончен. Щит в любом случае перекроет несколько слоев в плюс, столкнется с Хаосом и… Нечего гадать. Михаил потер руки.
— У тебя вид немного странный, — нахмурилась Лесса. — Не вздумай приставать ко мне.
— Чего? Ах, приставать… Иди ко мне, крошка. Куда?!
Лакрийка выхватила из костра головню, вскочила и замахнулась.
— Шутка не прошла. Спи, давай.
— Имей ввиду, сон у меня чуткий.
— Многие так говорили, пока им по темечку не стукнули… Да шучу я!
— Я не боюсь тебя, — сонно улыбнулась женщина. Дневные приключения утомили ее настолько, что она уснула, не донеся голову до охапки веток.
Сомкнулась ночь вокруг одинокого димпа. Закончится бесконечный поиск, и он вернется на круги своя. Михаил поежился: не ко времени бередить нервы и память. Вспомнилась Арда — образ промелькнул среди деревьев и растаял. Кляня себя на чем свет стоит, Михаил воссоздал спектр утерянного рисунка ханасийки — потрепанного, видавшего не один бой.
Заметалась во сне Лесса. Вскрикнула, притихла… Открыла глаза:
— Спокойно?
— Спокойно.
— Моя очередь. Не волнуйся, я хороша в дозоре.
— Верю.
Тьма и покой. Сон.
— Не вздумай, — предупредил Михаил.
Лесса так и замерла со вскинутой рукой. Ее план быстрого вывода спутника из сна необъяснимо провалился. Кто же знал, что Красноглазому сомкнутые веки не помеха? Или больно слух острый?
— Как ты догадался? — Лакрийка склонилась к остаткам фруктов.
— Много вас таких. — Михаил сел и тряхнул головой; в мозгах туман и серая вата. Мир накрыла духота Насыщенный испарениями воздух никоим образом не удовлетворял простой потребности дышать.
— Возьми. — Протянув спутнику округлый плод, Лесса присела подле серой россыпи пепла.
— Тебе не жарко? — Михаил приник к фляге и заработал удар по рукам.
— Береги воду. Ешь, ксин утоляет жажду. Только быстрее, нам далеко идти.