- Пожалуй... А ты? - отстранился он немного и заглянул в глаза своей дочери, - Когда же ты успела так вырасти, Анна, детка?
- Пап, я всегда ею останусь, твоей деткой. Да?
- Безусловно, а к чему этот вопрос?
- Просто так. Будешь яичницу или омлет?
- Однозначно, омлет, - Алексей Иванович освободил дочь от своих объятий, к слову, довольно неохотно.
- Прелестно, - ее пересохшие слегка губки подернулись было улыбкой, но так и не растянулись в ней полностью.
Анна подошла к холодильнику и, достав необходимые продукты, приступила к приготовлению самого незатейливого блюда, которое когда-либо изобретало человечество. Ее отец сел в одно из кресел вокруг стола, точнее в то, что было ближе к проходу, но так, что лицо его обратилось к окну.
- Максимка... Он вчера..., - Аня буквально ощущала этот непреодолимый ком, застрявший в горле отца.
И тогда она вдруг совершенно отчетливо осознала, как это страшно, вот, так в одночасье получить то, о чем так мечталось многие дни, месяцы и, возможно, даже годы... Но почему сейчас, почему, когда так важно подбодрить отца, она думает о самом страшном, о чем даже думать запрещено.
- Ему очень плохо сейчас, но такой сильный... Знаешь...
Слова застряли у нее в горле.
- Самое страшное миновало. Так врачи сказали.
- Зелень или томаты? - Аня разложила омлет по тарелкам. Пар от него поднимался стройными завитками, лаская ее лицо. А она стояла у кухонного стола и смотрела сквозь него на отца и мечтала только о том, чтоб не было этих слов, произнесенных им секунду назад... Чтобы были только он и она, они двое на всем свете. Жестоко? Эгоистично?
- Зелень..., - сорвалось с губ Алексея Ивановича. Поразительно, как всего одно слово способно разорвать в клочья те мириады мыслей, которые породило молчание в человеческом рассудке.
- Разумеется, - Анна посыпала рубленной петрушкой обе порции омлета и понесла тарелки с приборами на стол, - Осторожно, горячо, - присела она в кресло напротив отца, - Надо поесть. Нам нужны силы, - накрыла она своей ладошкой ладонь отца.
- Да, верно, - Алексей Иванович взял в руку вилку и машинально принялся отпиливать ее ребром куски омлета и провожать их в рот. Таким потерянным отца Анна еще никогда не видела.
Даже, когда его тарелка уже давно опустела, он продолжала сидеть и смотреть на нее, будто хотел что-то увидеть в собственном размытом отражении среди остатков пищи...
- Пап..., - позвала его Аня, но не один мускул на его лице не дрогнул, - Пап!
- А? Что? - вздрогнул он от ее пронзительного окрика.
- А мама, где? С братом?
- Да, не отходит от него с самого начала.
- А, что случилось-то?
- Извини, не хочу сейчас об этом. Пойду посплю немного и потом поеду маму сменю, - Алексей Иванович тяжело встал на ноги и побрел в «спальню».
- Идеально, - всплеснула руками Анна, - И, что прикажете со всем этим делать?
Вопрос само собой был риторическим, но легче от этого не становилось никому. И выбора Анне не оставили, кроме как прибраться и вновь покинуть дом, или то, что его заменило на ближайшее время. Так она и поступила. Перемыла посуду, сменила пижаму на нечто более подобающее и, не забыв собрать вещи Киры в рюкзак, вышла на улицу. Обернулась в надежде, что вдруг что-то, словно по мановению волшебной палочки в одночасье изменится. Но Анна была реалисткой более. Чем кто-либо из ее окружения, поэтому эта слабость продлилась не более пары секунд. После чего она вернулась к прежде запланированному пути.
Вставила в уши наушники, сделала музыку погромче и, накинув на плечи обе лямки рюкзака, быстрым шагом отправилась в сторону пляжа.
***
- Привет, - Яра вылез из своей палатки и потянулся, дабы размять затекшие за ночь руки и ноги. Или вернее было бы сказать за те пару-тройку часов, что он провел во сне. Ведь, вернулся он накануне, лишь под утро.
- А, это ты? - ухмыльнулся ему Кира в ответ, продолжая сидеть лицом к морю.
- Не в духе? Что вчера не обломилось?
- Пошляк, - поднялся он с бревна, на котором сидел.
- Значит, все-таки нет, - Яра подошел к нему, - Ну, что, кто первый, того и тапки? - засмеялся Яра и рванул к морю, точнее в море. Разбежался вовсю прыть и кинулся в безмятежные соленые воды.
- И в этом весь мой брат, - подумал Кира и кинулся за ним.
Какое право наслаждение на заре окунутся в прохладное прозрачное в своей первозданной красоте море, еще нетронутое после ночи никем и ничем. У эти первых утренних часов свой шарм и своя притягательность.
Братья плескались в морских водах, словно малолетние дети, радуясь каждой капли, прилетевшей им в лицо, каждой волне, чьей власти они отдались без остатка. Нет ничего более искреннего, чем неприкрытая радость и детский восторг, будто все всегда происходит в первый и единственный раз в этом бренном мире. Они ныряли и появлялись на поверхности морских волн вновь. Качались на них, раскинув руки и ноги в стороны, до потери чувствительности отдаваясь всеобъемлющему чувству безграничной свободы. О, как жаль, что, как и всему в этом мире приходит конец. И настает тот момент, когда надо вернуться с небес на землю.