- Звучит жутко пессимистично.
- Вовсе нет. Скорее реалистично.
- А вы, что прямо из Питера едете на этом роскошном кемпере? - созрел, наконец, Яра.
- Нет, конечно. Мы из Питера долетели до Анапы с трехчасовым опозданием, а, вот, уже оттуда, благодаря друзьям отца едем на кемпере. И будем на нем ехать до самой Керчи.
- Какая ирония, мы тоже туда едем, - с нотками сарказма в голосе произнес он.
- Но мы вовсе не набиваемся вам в попутчики, чтобы вы..., - кинулся извиняться за брата Кира.
- Да нам и самим тут тесно, - посмеялась Аня.
- Приехали! - оповестил Алексей, притормаживая и останавливаясь на обочине.
- Спасибо огромное, - Кира толкнул брата в бок, чтобы тот вставал, - Дальше мы сами.
Аня открыла дверь автодома и следом за ней все высыпали на дорогу.
- Больница там, метрах в ста-двухстах отсюда, - указал Алексей
- Благодарю Алексей..., - пожал ему руку Кира.
- Иванович, Алексей Иванович. И бузьте осторожны с тем, что едите и где, - пожал руку Яры и похлопал его по плечу.
Парни пошли в указанном отцом Ани направлении, закинув за спину свои рюкзаки. А Аня и ее семья вернулись в автодом и уже через пару минут продолжили свой путь.
- Эй, ты куда? - крикнул Кира брату, когда тот сошел с дороги в какие-то дебри из сухой травы и разросшихся кустов.
- Чай подпер! Или мне, чтоб отлить, теперь у тебя разрешения спрашивать?
- Ты, чего взъерепенился-то. По моему милая семейка.
- Что запал на эту черноволосую красотку, а может на ее братца? Хотя... нет, он же такой стремный, а? - Яра расстегнул ширинку и справил нужду.
Кира не стал даже утруждать себя ответом на эту очередную тупость, вырвавшуюся из уст его брата. Порой он выдавал совершенно не поддающиеся здравому смыслу вещи. И это жутко бесило Кирилла, но он уже давно научился справляться с первым порывом надрать зад Яре. Ведь, он не такой, каким хочет казаться. Его навороченная стрижка с косой челкой, что закрывает пол его лица. Брюки-подстрелоши по последнему писку моды с резинками на голеностопах. Толстовка с надписью «к черту этот мир» вовсю спину. Это же все не он, это только желание слиться с толпой.
- Дьявол! - принялся он неистово тереть подошву о траву.
- Что еще?
- Да, похоже в дерьмо вляпался.
- Свинья грязь найдет, - засмеялся Кира.
- Очень смешно, - задрал ногу Яра и ухватился за носок ботинка, чтобы рассмотреть его подошву, - Сука воняет просто адски.
- Выбирайся ты уже оттуда.
- Ладно, умник!
Высоко поднимая ноги и тщательно выбирая, куда их ставить, Яра выбрался обратно на дорогу.
- Смотри, а, вот, и больница или нечто похожее.
- Да не пойдем мы туда. Навел панику, блин, из-за блевоты. Будто первый раз ее увидел. Время уже четыре, надо ехать дальше. Если, конечно, ты еще хочешь этого?
- Но эта девчонка в автодоме сказала, что тут мало кто ездит. И воды у нас нет совсем. Найдем магаз, а там, может, и найдется тот, кто отвезет нас дальше.
- Твоя правда, тогда пойдем к больничке, там точно что-нибудь найдем.
Маша открыла входную дверь своим ключом и очутилась в родных стенах, которые с самого рождения мечтала покинуть.
- Мам!
Хотя о чем это она? Эта женщина, теперь частенько прибывавшая в алкогольном угаре, давно перестала даже отдаленно напоминать ту, кто произвела на свет это бесспорно прекрасное создание. Рыжеволосая бестия с пронзительными голубыми глазами. Такое необычное сочетание досталось ей именно от мамы. Она была когда-то настоящей красавицей. А сейчас это была тень былого, обитавшая чаще всего на диване среди грязного тряпья, пустых бутылок и прочего хлама, покрытого густым слоем пыли.
- Мам, ты здесь? - Маша скинула ботинки, вставила ноги в домашние тапки и прошла в одну единственную малогабаритную комнату в хрущевке на пятом этаже. Очередной глупый вопрос. Ну, где ей еще быть, - Ты бы хоть шторы раздернула. Сидишь, как мышь в норе, - Маша подошла к окну и раздернула посеченные полупрозрачные шторы, дожившие до сегодняшнего дня разве что чудом. Кажется, их еще бабушка прислала, когда Машенька появилась на свет. А это было аж в лохматом восемьдесят четвертом году. Такого же примерно возраста, если не старше был и ковер, висевший на стене, над диваном. Над тем самым на котором теперь обитала хозяйка этих «роскошных» апартаментов и изучала изо дня в день по всей видимости тайный смысл рисунка этого несчастного ковра.
- Мам, пойдем, поешь хоть чего-нибудь, - Маша нагнулась и прямо от балконной двери, которую оставила позади себя приоткрытой, начала собирать пивные бутылки. Она каждый день, приходя со школы, совершала этот ритуал пробуждения матери к жизни и маломальской уборки. Елизавета Андреевна, так звали самого дорогого человека Маши, прибывала в состоянии полнейшей прострации уже пятый год. Ровно столько прошло с того дня, когда Константин Викторович, отец Маши, погиб в горах. Елизавета винила себя в его смерти и не было никого и ничего способного ее переубедить. В итоге опеку над Машей удалось получить бабушке со стороны отца и девочка стала жить с ней, хотя их отношения никогда не были теплыми. Но и жизнь с мамой, сложно было назвать в принципе жизнью.