Их души пели и порхали от неги и блаженного счастья переполнявшего их сердца. Но вскоре пресытившись сладостными поцелуями, они оба с разбегу погрузились в прогретые горячим полуденным солнцем волны. Они качали их, словно мать в колыбели качает дитя.
- Так хочется есть, - вдруг проронил Кира, раскинувшись звездой на волне.
- Я бы сейчас целого слона бы съела, - легла рядом с ним на спину Аня и тоже отдалась на воле волне.
- Надо что-то срочно с этим делать.
- Да, но сил нет шевелиться.
- Знаю..., - она не видела, но точно знала, что в этот момент его лицо украшала широчайшая самодовольная улыбка. Ее ноты звучали в тембре его голоса. О, как она любила эти нотки, - Но я еще не раз хочу наслаждаться тобой, а для этого нам нужны силы.
- Ах, ты маньяк! - окатила она его градом брызг и пены. Окатила и нырнула поглубже, чтоб избежать его мести. Такой детской и наивной. Рядом с ним она забывала обо всем, о том, что на ней теперь вся ответственность за семью, что ей теперь решать, как и что делать, чтобы их спасти. Рядом с ним она забывала о страхе и становилась просто девочкой. Маленькой, хрупкой девочкой, а не доблестным рыцарем на страже семьи.
Неужели возможно так, что теперь она может разделить свою ответственность с кем-то еще? У Ани никогда не было таких людей в окружении, которых она могла назвать своими друзьями. Только отец... Но он же отец. Кира стал первым, кто смог ее понять и принять. В тот самый момент, когда она и сама не совсем понимала и до сих пор не понимает, кто она теперь.
- От меня еще никто так просто не уходил, - с криками догнал ее Кира уже на берегу. Догнал, охватил и сгреб в тугие объятия, - Иди сюда, моя зазноба, - развернул ее к себе лицом.
- Кира, - завизжала она, - Ты меня раздавишь.
- И не надейся так легко от меня избавиться. Я на эти уловки не куплюсь, - принялся он трясти головой, раскидывая мириады брызг вокруг себя.
- Прекрати! Сдаюсь! - Аня стала шлепать его своими ладошками по груди, пока кожа не заалела.
- Ладно, так и быть пощажу тебя. Тем более, что есть и правда охота, - он ослабил хватку, и Аня в ту же секунду поспешила максимально увеличить между ними расстояние.
- Черт! Теперь все мокрое и в песке, - стала она собирать свои вещи по пляжу.
- Погоди, - Кира полез в свой рюкзак и подал ей сверток, - Это моя майка, на всякий пожарный вожу с собой...
- Это, конечно, несильно, но все же поправит мои дела.
- А, ну, раз не нравится, то отдай назад тогда, - он уцепился за ткань.
- Нет, уж, - шлепнула она его по руке и поспешила натянуть на себя футболку с забавным принтом.
- Тебе идет, - засмеялся Кира.
- Да на пару размеров больше и принт, ну, просто, бомба. А так да мне идет.
- Ты, когда дуешься, то становишься самой сексуальной зайкой на свете.
- Не приближайся, - Аня выставила руку в запретительном жесте.
- Ты права, а то ж это последняя сухая вещь, - рассмеялся он и натянул на себя влажные штаны и футболку. Аня также оделась и собрала волосы в пучок.
- Я готова ехать.
- Супер. Чего желает моя королева? - по-хозяйски обнял он ее за талию.
- Лишь бы это было нечто съестное.
На том они и порешили. Оседлали мотоцикл Кирилла и умчались прочь до ближайшего кафе. Там им предложили столик на веранде под сенью близ растущих пальм. Солнце играло в прядки с их листьями прямо на до блеска отполированной столешнице из чистейшего алюминия. А через секунду к этой игре света и тени присоединился разбеленный сливками морковный сок. Солнечные лучи касались кромки стакан, в который он был налит и утопали в самом соке.
Аня обняла этот стакан своими длинными пальцами и вместо того, чтобы поднести его к губам, непонятным для нее самой образом обратила все свое внимание на свои пальцы, точнее на ногти. Облупленный лак, целые заросли заусенцев.
- Когда я стала такой растрепой..., - она что сказала это вслух.
- Ты прекрасна, малышка, - заключился меж своих ладоней ее свободную руку Кира.
- Это просто мысли вслух. Не более...
- Детка. Новый приступ меланхолии?
- Я просто подумала, как я здесь вообще очутилась. Как так вышло, что всего еще неделю назад я была самой обыкновенной девочкой с самыми обыкновенными проблемами. Назойливые и дотошные предки. Младший брат, доводивший меня до белого каления своими бесконечными вопросами о том, о сем и обо всем сразу. Представляешь, тысячу вопрос в одну секунду и все сверхважные. Боже! - Аня сделала, наконец, глоток сок. Как раз вовремя, потому что в ту секунду на их столе появились две белоснежные тарелки с безудержной феерией красок. Зеленые салата, столь сочные, что буквально сочились, обволакивая бурые идеально круглые помидоры черри, практически такие же привлекательные, как перепелиные яйца, разбросанные четко спланированным жестом, полным импровизации. И ароматный тунец, бланшированный с маслом и специями. Судя по источаемому им аромату, это был лук, чеснок и немного черного перца.