Ох, неспроста это. Не иначе, Его Величество заботится о том, чтобы наследница престола держалась подальше от мест будущих боевых действий. Знал бы он, как уходит у Гошки душа в пятки, когда Ри поднимает в воздух крылатую машину.
А пока — гидроплан развез по удачно расположенным островочкам наблюдателей. Устроены замаскированные аэродромы на удалении до двухсот километров с небольшими запасами горючего и дистиллированной воды. В полеты на максимальную дальность каждый день уходит не меньше трёх бортов с дополнительными баками. Война ещё не начата, но авианосец уже не дремлет, разбросив на сотни километров щупальца системы наблюдения, пусть и несовершенной.
Две важных новости пришли почти слившись одна с другой. Фельдъегерь примчался на миноносце и привез пакет с уведомлением о начале войны против франов и нидеров, а также предписанием оставаться на месте до прибытия крейсерской группы и получения новых инструкций.
Пока, изучив содержимое пакета, Гошка придумывал текст ответа, наблюдательный пункт, расположенный на самой высокой точке, отсемафорил о сигнальной ракете с северо-востока по азимуту одного из наблюдательных постов. Разведывательный самолёт туда отправили немедленно. Следом стартовали ещё два, ушедшие в других направлениях. Наступил период ожидания.
С мостика было прекрасно видно, как груженая сверх всякой меры телега из прачечной спешит к погрузочной аппарели, как стремительно затаскивают в подсобки камбуза клетки со свиньями. Жены членов команды неудержимо снуют на корабль и обратно со свертками и узелками, а дым из трубы почернел и стал гуще. Значит разводят огонь во всех топках.
Еще не объявлена боевая тревога, никакие распоряжения не сорвались с губ командира, все знают, что до возвращения разведывательных самолетов авианосец не тронется с места, но Ри уже тащит из их береговой квартиры рюкзачок и чемоданчик, а, заодно, и подушечку, которую… да, такими в огромном хозяйстве корабля не разживёшься. А кран перекладывает в носовой трюм корявые брёвна высохших на берегу топляков и плавника. Уголька у них нормально, но запас не помешает.
Командир посыльного миноносца и фельдъегерь пьют чай в столовой. Понимают, что о результатах начавшейся разведки быстрее них никто ничего в штаб не доложит. Несомненно, они получили инструкции о немедленном возвращении после доставки корреспонденции, вряд ли в штабе с нетерпением ждут Гошкиных увещеваний о срочной присылке матросов и офицеров для формирования команды. Но эти люди в головы не только едят. Сейчас вот, в частности, пьют, терпеливо поджидая сведений.
Ага, рассол из опреснителей побежал. Поступил доклад о завершении погрузки свежей провизии и окончании работ в шахте погреба для боеприпасов. Вмешиваться бессмысленно, всё делается правильно. Шланги, тянувшиеся от береговой мастерской, отсоединены, свёрнуты и сложены в огромные бухты в сарае. Филоныч закрывает ворота, накидывает крючок… тягучие минуты ожидания… из-за мыса на бреющем выскакивает самолет. На палубе чисто, разрешающий флаг вывешен, посадка.
Фотоаппарат бегом несут в лабораторию, а пилот докладывает о том, что на удалении шестьдесят километров обнаружена кильватерная колонны из одиннадцати нидерских транспортов в сопровождении трёх крейсерских групп. Однотипные быстроходные эсминцы по три впереди и сзади, да еще по одному с каждого фланга. О том, что на транспортах перевозят войска — первая мысль. И место для высадки десанта очевидно при самом беглом взгляде на карту.
Никаких сомнений, что это отвлекающий удар, направленный на на то, чтобы оттянуть часть сил Империи от основного направления. Девятнадцать вымпелов на тридцать восемь торпед. Магия чисел. Противник, несомненно, обнаружил самолет разведчик. Что он на это предпримет? Если пойдет прежним курсом, то через полтора часа… а авианосец как раз дойдет вот сюда… удобнейшее положение для атаки. Причём эсминцы будут вынуждены пробираться в лабиринте островов и мелей, чтобы приблизиться хотя бы на дистанцию артиллерийского огня. А самолётам лететь до цели будет нужно от силы тридцать минут. Так хорошо просто не бывает.