— Здравствуй, дядя Кузьма! Здравствуй, командор! — Лицо знакомое. Точно, сигнальщик с лихтеровоза.
— Здравствуй, Микула! — Вспомнил имя Гошка! — Чего ради новую плаху меняете?
— Луен ситовую в прошлом году вырубил из буреломной сосны. А папаня недоглядел. Подломиться может в любой момент. Они с виду вроде ничего, а потом раз — и одна гниль. Мужики ждут тебя. И за дядей Кузьмой послали. Разминулись вы, видать, по дороге.
Точно, в горнице у Луена сидели пятеро. Все, кому ближайшее время грозило разорение. Едва прибывшие перекусили, разговор пошел о деле. На этот раз неясностей или недоговорок не было. Оказалось, Микула, узнав от Мирры имя покупателя, дал ему свои положительные рекомендации. Похоже, очень положительные. С недоверием было покончено. На столе лежали деньги. Бабы в углу тоже что-то подсчитывали. Звенело серебро, сверкали камушки в перстеньках и сережках. Маленькое сообщество проводило мобилизацию финансовых ресурсов. Объяснять глобальность нависающей проблемы и ее значимость для государства было не нужно. Собравшихся волновала собственная судьба.
На возврат кредита по одному хозяйству у них почти набиралось. Были неясности с тем, что удастся выручить от продажи бабских цацок, и кое какой утвари, на которую можно было быстро найти покупателей. Кузьма молча выложил изрядную пачку купюр.
— Околоточная казна. — Пояснил. — И маленько своих, да лавочники тряхнули мошной. Обещали еще подкинуть, но много там уже не будет.
Много было у Гошки. Он и выложил свое жалованье за полтора года. Пересчитали. Четыре хозяйства спасти удавалось. На пятое не хватало изрядно.
— По другим соседям надо срочно устроить сбор денег, волостной старшина завтра привезет еще, и из уезда подкинут. Должно набраться к исходу недели. — Обнадеживающе выразился Кузьма. — Ваше гнездовье откупим.
— Так ведь еще через неделю только в нашем околотке три платежа. — Отозвался кряжистый коротышка с хулиганским выражением лица из-за шрама, удерживающего губу в сардонической улыбке. Веселый взгляд черных глаз дополнял разбойничий вид. — Кирпичниковы вещи пакуют, Фрол в Серпенге по друзьям деньги изыскивает, а Муса вообще не знает что делать, вчера приходил горевать, да на жизнь жаловаться.
— Почти две недели — срок изрядный. К тому времени, глядишь, губернатор успеет деньжат подсобрать. — Отозвался околоточный. — Прощения нам не будет, если дадим джапам наших пахарей с земли согнать, тем более в период посевной. И вы чего мужики молчали? Меня император сюда назначил за порядком смотреть, да ваши интересы соблюдать. А вместо того, чтобы прийти и дело изложить, вы хозяйства продаете!!!
Опять решили все сами осилить и превозмочь? Так люди для того в государство сбиваются, чтобы вершить дела для одиночек, или малых групп неподъемные, защищаться и нечисть всякую сообща изводить. А если гордости в тебе столько, что помощи просить не хочешь, так…
Кузьма замолчал. Не нашлось, видно у него подходящего продолжения. Только выдохнул длинно, и рукой махнул. Гошка доел фрикасе и поковылял в гостевой домик. Что-то он сегодня утомился. И язык от разговоров опух.
К завтраку его разбудил младший из хозяйских детей. Пока управлялись с непонятной, но очень вкусной мешаниной, где угадывались колбаса, лапша и яйца, Луен поведал, что волостной уже прибыл и им на пятерых денег теперь хватает. Через три дня едут расплачиваться в банк. Государственного нотариуса из уезда к ним прикомандируют, и сам голова проследит, чтобы с банковскими делами проблем не возникло. Губернатор еще не откликнулся, но по времени для этого рано.
— А ты, командор живи, сколько хочешь, — закончил он повествование, — когда есть садиться будем, позовем, а посевную завершим, так и развлечем, наверное. В общем, барствуй.
— Занозистый народ, все-таки эти крестьяне. — Подумал Гошка и благодарно кивнул. Вышел на солнышко. Хозяин со старшенькой плуг повезли на телеге, Мирра с сыновьями загружает на хитрого вида двухколесную повозку мешочки с семенами. Куры с недовольным видом бродят вокруг корыта, свинтус из-за загородки недоуменно верещит. Светло, но солнце еще за горизонтом. По-весеннему зябко.
Картинка ясная. Страда. Весенние каникулы в здешних школах длятся столько, сколько продолжается сев. И это время скотина немного постится. Хотя, нет. Младший, шести лет парнишка, не уехал. Катит на тележке бачок для свина. Гошка помог пересыпать в кормушку вареных корнеплодов. Подержал дверь хлева, пока мальчик выводил коров, помог дотащить до куриного корыта охапку ошпаренных кипятком сушеных стеблей, и даже был удостоен доверия порубать их сечкой.