И механизацию, и агротехнику эти ребятишки наладят. Видел он их «пахалко-сеялки». И про пленки прозрачные, где-то недавно толковали, со временем и теплицы будут, и парники. А соседи подсмотрят, переймут. Денежки они еще ни одному крестьянину не повредили. И расползется затея с хвощом, как свеча на солнце. Медленно, неуклонно, так что потом не отскребешь.
Поселок Ракитинского карьера был крошечным, и людей здесь жило немного. Работали все в одну смену. Ручным буром крутили отверстия в непрочном, похожем по твердости на мел, рудном теле. Заряды закладывали и отпаливали по одному, каждый раз корректируя глубину, место и силу очередного взрыва так, чтобы не прихватить пустую породу. Или наоборот — не зацепить линзу залежи, если проводили вскрышные работы. При погрузке частенько руками удаляли ненужные глыбы, или подкидывали нужные прямо в ковш экскаватора, замиравшего в эти периоды. Неторопливо так, ритмично, тонн по пятьдесят каждые сутки. Причем, выполнив норму, могли и по домам разойтись. Или на следующие дни задел готовили. Директор карьера не придирался и народ не строил, а другого начальства здесь невооруженным глазом и не просматривалось.
Наведывался изредка околоточный из соседнего Пестуновского околотка. Пробовал еду в столовой, спрашивал про здоровье. Подкидывал стряпухам сметанки, молочка, яичек да маслица. Но бывал он нечасто, кажется, по четвергам.
Семейных здесь жило мало — всего четыре пары, так что молодежь, вся насквозь мужеска пола, по вечерам разбредалась по ближним фермам, к девчатам, стало быть. Гошку эта тематика волновала не сильно, поэтому он, то книжки читал, то болтал с кем нибудь. Иногда и в картишки компания собиралась. Резались на яблоки. Проигравший ел. Или на воду.
Случалось парни приносили самогонку. Но нечасто и помалу. Накушаться до ощутимого опьянения не получалось. Тем более — стряпухи по такому случаю на закуску не скупились. В общем — мирно здесь жили. В лес хаживали за грибами или ягодами, рыбку ловили в озере. Охотников среди ребят в карьере не было, но лесной обходчик дважды притаскивал хорошие куски крупного копытного. Дворник — он, почитай, всё видит. Такая у него работа.
Вот, скажем, мамки детский садик организовали на пять мест. Сразу на всех поселковых малышей. Кто кроватки сколачивал, да стеллажи для горшков? Правильно, дворник. И продукты с поезда в столовую перетаскать, и разобраться, почему насос воду в трубы вяло гонит. Вроде — труд не напряженный, но и скучать некогда.
Волостной раз заехал и начал, было с Гошкой душевный разговор о том, что плохо поселку без околоточного. Пришлось огорчить человека, объяснить, что он тут в отпуске. И когда тот отпуск закончится, не ведает.
Кстати, околоточный на самом деле — надзиратель. Волостной — управляющий, А уж уездный, так вообще — голова. Просто имя существительное в обиходной речи опускают, а по документам оно всегда значится. И все они, как и дворник — должностные лица. Государственные служащие, чиновники, иными словами. Все прописаны в табели о рангах на самых ее нижних ступенях наряду с матросами и солдатами, а также городовыми, почтальонами и… да длинный там перечень. Гошка полистал. Местечко командора в этом реестре расположено высоко. В описательном разделе говориться, что является оно дворянским и непотомственным. В деталях разобраться не удалось, библиотека в поселке новая, не всем, что надо, еще укомплектована.
Глава 21
Фельдъегерь окликнул его утром, когда, позавтракав, он шел за метелкой, чтобы приступить к служебным обязанностям. В кроткой записке Го просил его прибыть в сопровождении посыльного туда, куда тот его проводит. Сборы и прощания заняли минут десять, а потом дрезина-качалка бодро покатила его под ритмичный стук колес на рельсовых стыках. Гошка, когда устраивался, потянулся, было к рычагу, но его укутали в тулуп, усадили спиной к ветру и сунули в руки пухлую тетрадь.
— Прочитай и запомни, — сказала женским голосом такая же завернутая в овчину фигура, с соседнего места. Это называется легенда. История твоей жизни.
— Легенда, это про шпионов, — буркнул Гошка. — Переквалифицируюсь что ли? Когда засылка?
— Внедрение. Через семь часов. Не смотри в мою сторону, тебе лучше меня не знать в лицо. Чтобы не выдать нас обоих случайным знаком узнавания. Я прикрываю эту операцию.
До ночи было еще не близко, а Гошка уже сидел в портовой таверне с осоловелым взглядом и требовал очередную бутылку.