- Эй!- услышал он голос Фабиана,- теперь нам предстоит установить фокус. Понимаешь?
- Да, я знаю, что такое фокус,- встрепенулся Энди.
А Фабиан продолжал все тем же ровным голосом говорить. И, черт возьми, эта манера действовала. Молодой Ларок приходил в достаточно сосредоточенное состояние.
Фа быстрым шагом отошел от иллюминатора, выкатил параболической формы зеркало, и установил его на середине зала. Как раз на месте, очерченном белым маркером.
- Здесь будет фокус обеих линз,- проговорил он и задержал на Энди взгляд, явно решив удостовериться, что тот понимает все.
И Энди кивнул.
Наружными линзами они поймали лучи от звезд, и сфокусированный ими свет, одновременно ударил в вогнутую внутреннюю зеркальную поверхность. А та устремила его в трубу. И хрустальная труба тут же засверкала, загудела и завибрировала. Лафет, поддерживающий ее, также ожил, словно свет, который в этот момент принялся струиться сквозь эту хрустальную пушку, имел немалый вес.
- С ума сойти,- сорвалось с губ Энди,- никогда не видел такого!
- То ли еще будет,- все так же спокойно ответил ему Фабиан.
- А что будет дальше?- поинтересовался Энди.
- Этот луч сейчас наберет свою максимальную силу. Произойдет это через несколько минут. Он пройдет сквозь мое тело, и в момент, когда притяжение планеты будет максимальным, она втянет меня.
Смысл слов дошел до младшего Ларока не сразу. Это было видно по тому, как медленно с его лица сползало то подобие улыбки, что все еще на нем оставалось.
- Чего? Эта труба не для того, чтобы там, на этой серой планете что-то рассмотреть? Ты хочешь в нее выстрелить? Собой?
- На самом деле, это лишь звучит страшновато. После того, как эта абсолютно черная поверхность планеты насытится, она перестанет поглощать. И тогда она вспыхнет самым ярким пламенем, которое только может во Вселенной существовать.
- И тогда что?
- Тогда наш корабль превратится в самый странный и непредсказуемый приемник. Каких мало. Так бывало, по крайней мере. Но разговоров достаточно, скайпех. Самая главная твоя задача на этот момент – направиться в рубку, погрузиться в инерционное кресло второго пилота, и следить за тем, чтобы, ни дай бог, наш корабль не сдвинулся, ни на миллиметр.
И, будто, корабль и вся игравшая всеми цветами Вселенная, только и ждали этих слов. Корабль затрясло.
- Бегом!- скомандовал Фабиан.
И Энди побежал, и лишь краем глаза увидел, как его недавний враг, тот самый таракан, вдруг ставший ему другом, так ему показалось в этот момент, направился ко второму краю пушки. За его спиной располагалась линза большого среднего иллюминатора. А перед тем, установить свое, вдруг Энди показавшееся, тщедушное тело, Фа положил свою левую руку на тумбу, стоявшую перед пушкой, и одним махом отрубил себе еще один палец. Третий по счету.
Штурм Четвертой крепости. Космос
Четыре
Энди показалось, что корабль взорвался. Настолько ярким светом его окутало. Все вокруг него тряслось и вибрировало. А он изо всех сил, сидя в корзине инерционного кресла второго пилота, пытался, силился тяжелый военный истребитель в указанном ему положении удержать.
Энди заливался потом. Тело ныло и болело, а он не видел даже конца этому странному мероприятию. Сначала он просто орал, чтоб хоть как-то выбросить лишнее напряжение. Потом уже словами, которые у дяди Раса зачерпнул, начал ругать Фабиана за то, что тот даже не указал ему точно, сколько требуется вообще на заданном курсе висеть.
Он еще некоторое время следил, как пульсировали его вздувшиеся вены на руках, а потом его взгляд переместился на стены рубки.
Все вдруг стало плавным. Именно плавным, словно все резкие черты пропали из этого мира. Все неприятные тона исчезли из этого приятного окружения. И, либо вибрация вдруг пропала, либо он сам, и весь корабль вдруг слились с ней в единый органичный ритм. И его охватило умиротворение.
Он вышел, выплыл, вылетел из рубки. Точно он не знал. И не понимал, как узнать. Он лишь видел вдруг взорвавшуюся пушку. Может, даже разорвавшуюся. Этого он тоже не знал. Все вокруг играло светом. Перед большим иллюминатором стоял Фабиан. И что-то, а может, и кто-то, толкал Энди вперед, чтобы он прекратил это, не дал этому, вдруг свалившемуся ему на голову другу, сделать это действо. Странное это действо. Ему вдруг показалось, что этого человечка он видит в последний раз.
Энди вдруг стало страшно. При всем неприглядном начале его знакомства с этим странным парнем – тело до сих пор хранило очаги боли от полученных ран, младший Ларок вдруг осознал, что если что-то пойдет не так, а шансов для этого было, хоть отбавляй, он снова останется один. На этих, бушующих красками и светом, задворках Вселенной.