Выбрать главу

- Мы с крепостью слились в единую частоту!- орал во все горло Фабиан,- у нас получилось, скайпех! Мы уже не во Вселенной! Мы в четвертой крепости!

- Еще бы понимать, что это значит,- попробовал выкрикнуть ему в ответ Энди, но голос его сорвался, и он свою мысль донести не смог. Горло саднило. Он вспомнил, как надрывал свои связки несколькими минутами назад, и просто прохрипел,- ты аккуратней.

Если он и хотел остановить Фабиана, не знал, как это сделать. Да и вообще, сам двигался с трудом.

А потом звезды близнецы, словно разорвались светом. Два огромных языка пламени в мгновение покрыли все расстояние между растянутой огненной кольчугой и кораблем. Они ударили в параболическое зеркало, проскользнули по хрустальной пушке и, разложив на корпускулы света Фабиана, вынесли его прочь из корабля.

- Ты! Ты в чертовой крепости,- прохрипел ему Энди, и упал на колени,- а я, во вселенской жопе.

Сорвавшийся голос звучал зловеще. И Ларок даже не хотел больше ничего говорить, чтоб только не слышать себя самого. Но все же решил добавить:

- Ты возвращайся только, Фа Диез.

Энди посмотрел в большой иллюминатор. Отметил последнюю и самую яркую вспышку. Ту самую, которую предвещал Фабиан. Зажглась светом сама черная планета. А затем все погасло. Огненное полотно, которое так долго раздувалось ветром притяжения трех гигантов – двух звезд-близняшек и черной дыры, исчезло. Корабль тряхнуло. Но всего один раз. Будто некая волна прибыла, чтоб известить об окончании представления.

- Вселенский шелкопряд остановил свой ткацкий станок,- снова прохрипел Энди.

Возможно, в этом он оказался прав. А прилетевшая волна была завершающим аккордом вплетения вновь вытканного полотна в цельную ткань Вселенной. Она расширилась еще на одну огненную кольчугу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На обратной стороне

Девять

- Ни камня, ни монет,- бубнил под нос себе старик,- чертов недоумок, ну как такое можно было сотворить?

Бубнил он это, практически всю дорогу, пока они спускались с горы. С горы, которая держала на себе плато. Плато, на котором находился камень. Камень, который успешно поломал Сайрес.

Да, Сайрес умудрился сломать камень, которому не одна тысяча лет была, по крайней мере, по сценарию. И упал он с одной из кружащих вокруг планеты звезд. Было это давно, и никто не помнил, с какой именно, с оранжевой или синей.

- Ладно,- не выдержал Кенворд,- дед, хватит причитать. Камень и камень, не велика потеря. Я вообще не понимаю, чего мы к нему поперлись? Ты скажи мне лучше, как с Роханом этим встретиться?

Старик остановился и внимательно уставился на своего спутника. Взгляд его был таким, словно то мнение, которое он уже составил о нем, вдруг оказалось не достаточно полным. И Сайрес умудрился его даже углубить.

- С Роханом встретиться? Да мы должны были его просто на переправе встретить! Реку переплыли и все! Обнимашки – милые мордашки,- заорал он,- а вместо этого на солдат Харона набрели. И на такой еще жестокий контроль.

Он опустил голову и снова запричитал:

- Нет, здесь определенно что-то пошло не так.

Но Кенворд просто изнывал от невозможности что-то делать. И более того, от невозможности даже понять, что нужно делать ему вообще. Он хотел снова задать очередной свой глупый вопрос, но старик его опередил. Дав требуемый ответ.

- Но, видимо, все же монеты смогут дать нам толк. Нам придется поблуждать, и немного полутать.

- Чего?

Старик еще немного заглубил свое представление о своем спутнике и, не задерживая на нем взгляда, бравой походкой двинулся по тропе.

- Что- что? Дров наколоть, воды наносить, траву кому-нибудь покосить.

- Не понял?

- Там внизу деревня есть. Там бесполезное тело и пристроим.

- Еще раз,- попросил внести уточнения Сайрес.

Старик остановился и вздохнул.

- Ну, мне все тебе придется разжевывать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На обратной стороне

Десять

У подножия горы, действительно, оказалась деревня. При подъеме они прошли другой тропой, и тогда Кенворд ее не увидел. Теперь же засвидетельствовал, как она выгодно раскинулась на берегу реки, от ветров укрываемая поросшими густым кустарником скалами, которые крутым склоном уходили вверх высокой стеной к тому самому плато, с которого путники спустились только что.