- Ну, что, есть, кто желающий еще совершить свое последнее транс-вселенское путешествие?
Потом и эти последние вспышки погасли. И планета стала серой, затем, практически черной, такой же, как была. Абсолютно черное, и абсолютно бездушное тело, обреченное вечно вертеться в этом треугольнике родом из ада.
А Энди все сидел. На тумбе, перед иллюминатором. И не мог понять, сколько времени прошло с тех пор, когда все стихло. Он все еще ждал. Ждал возвращения Фабиана.
В его внутреннем восприятии времени он исчез только что. Энди странным образом не помнил, просто постепенно вытирал из памяти, последовавшие вслед последней вспышке моменты. Намеренно вытирал. Просто потому, что как только придет окончательное осознание, что его внезапный друг исчез, пропал или погиб, к нему тут же придет и понимание, что остался он один.
И это одиночество было гораздо хуже того, что он испытывал неделю назад, по прибытию на этот корабль.
- Ты, чертов Фа Диез!- воскликнул, наконец, Энди,- ну, где твоя последняя вспышка, которая все вернет?
Когда ментальные силы здравого смысла младшего Ларока исчерпались, и разум его уже просто не мог предоставлять объяснения пропажи последнего десятка часов, Энди сходил за ромом. И это волшебство смогло продлиться еще на несколько часов.
Штурм Четвертой крепости. Космос
Шесть
Очнулся он, пробудился или в себя пришел – трудно достоверно определить этот процесс возвращения сознания в тело Энди – в комнате кают-компании. Пребывал он в процессе запуска мыльных пузырей. Это нехитрое занятие, оказалось, успокаивало его. Он погружал руку в тазик с пеной, один только Творец этой Вселенной знал, где состав для нее он взял, затем, как и Фабиан, складывал пальцы буквой «о», и выдувал свои нехитрые летающие произведения. И следил, как отражались в них стены комнаты, роботы, стеллажи и он сам.
Наверное, в этот момент, он и себя считал творцом.
Когда наскучило ему занятие, он схватил остатки рома, и отправился в обзорный зал. В последний раз следовало увидеть, не произошли ли там какие-нибудь изменения.
Но планета была там же. Звезды - коричневые гиганты, с какой-то жалостью, словно с сочувствием к Энди, по-прежнему горели. Черная дыра, в своем далеком далеке, беспристрастно на это все взирала. В обзорном зале никого не было. Никого, кроме младшего Ларока, там не существовало.
Энди поднял бутылку с плескавшимися остатками рома, и с размаха опустил ее на полированный хрусталь пушки. Осколки, разлетелись по сторонам, а один угодил в ладонь, и сильно ее ранил. Кровь тут же потекла по трубе, и закапала на пол. А когда Энди поднял ее, и в жесте нетерпения резко вскинул, ярко-красные капли зависли в пространстве зала, и будто каким-то шлейфом потянулись вдоль пушки к прямоугольной линзе большого иллюминатора.
Штурм Четвертой крепости. Космос
Семь
С одной стороны, Энди показалось, что он до прозрачности ясного стекла протрезвел. Потому как, перестал шататься, и стал мыслить настолько четко, что тут же высчитал в уме отношение угла линии движения шлейфа его крови к пушке. Зачем он это сделал, он понятия не имел. Но вывод, очевидно, был верным.
С другой стороны, не бредом ли могло казаться видение вдруг распылившейся на микрочастицы его крови, которая вдруг решила полетать?
- Вот, космический городовой,- тихо уронил Энди. И причина этого эвфемизма также была не ясна. То ли она относилась к странности происходившего и страху необъяснимого, то ли к той двоякости его восприятия.
Но так или иначе, последующие события, свидетелем которых младшему Лароку пришлось стать, показали, что прав оказался он, когда не стал в свидетели призывать более могучих игроков Вселенной – чертей, дьявола или каких богов, а выбор остановил на безобидном городовом окружавшего его космоса.
Штурм Четвертой крепости. Космос
Восемь
Кровавый шлейф плыл медленно в сторону иллюминатора. И по мере приближения к этой прозрачной границе корабля менял цвет. Он переставал быть красным, становился больше оранжевым или даже золотистым. А потом, может, дальше и растворялся вовсе. Энди попробовал сделать шаг, чтобы подойти поближе, и рассмотреть это странное явление, даже потрогать его рукой, но вдруг почувствовал, что будто ноги его решили подвести. Ощущение возникло такое, что он не на палубу наступил, а под нее. Даже побоялся, что вот-вот споткнется о неясно откуда взявшийся в палубе пролом. Или даже вовсе, в технический отсек упадет, и чего доброго, сломает себе ноги.