- Так какие слухи вы имеете в виду, господин мэр?- уже более смирно и мелодично проревел главный коп.
Тот молча, указал рукой вперед, и провел его к подножию Мэйн-Тауэр. Вынул из кармана носовой платок, и поднес его к носу – недобрый знак, так успел подумать комиссар. Затем указал рукой новое направление. А сам остановился и дальше не пошел.
- Да что же здесь такое?!- проговорил главный коп, но тут же выдохнул,- матерь божья! Черт! Срань господня!
На тротуаре, прямо перед главным входом лежал человек в сером костюме. Точнее можно было сказать, что просто лежал костюм. Именно так в темноте это выглядело. Но в свете вспышек сирен, все же, было видно, что что-то из него вытекало. Да, и человеком это месиво уже невозможно было назвать. По всем соображениям, сразу же возникавшим, бедолага рухнул с какого-то очень-очень верхнего этажа.
- А что за взрыв?- спросил комиссар.
- А? Что?
Мэр стоял в стороне и не расслышал вопроса. Главному полицейскому ответил рядом стоявший коп.
- Неясно. Вспышку видели многие. Как и гром взрыва, но не ясно, чем это являлось,- он покачал головой,- наши парни поднялись наверх, но еще никто не вернулся. Да этот поход то еще время займет. Электричества в башне нет. Они подались туда по лестнице пешком.
- А где ваш главный?
- Гарри Мироян,- не без какой-то гордости, что тут же уколола комиссара, ответил коп, кивая на парадную башни,- туда первым пошел.
Пять
Кенворд стоял у окна, и как загипнотизированный смотрел на взбиравшегося по стене огромного информационного мутанта. Он никак не находил в себе силы для того, чтобы сдвинуть себя с места. Его будто приварил кто-то или что-то к полу. Да, действительно, подобное не каждый день увидишь. И лишь, когда голова громилы оказалась на уровне подоконника, Кенворд отпрыгнул, словно выстрелил себя прочь на своих, вдруг сыгравших ногах, подобно освободившемуся пальцу, исполнявшему роль щелбана.
- Стой, маленький засранец! Иди сюда. Я не сделаю тебе больно.
Фраза была произнесена с таким умилением, что Кенворду даже и захотелось остановиться, и все большому дяде объяснить. Ведь он не специально карточку поломал. Она сама выгнулась и сама же сломалась. А он же этого даже и не хотел! А большой дядя, так мило, как с ребенком говоривший, он же все поймет.
Кенворд и шаг замедлил. Но вот дядя в окно пролез, и спрыгнул на пол с такой силой, что образовавшаяся волна Кени-малыша под самый потолок подбросила.
Он зацепил побелку макушкой головы. И ему снова стало страшно. Надо было убирать свою задницу, хоть куда-нибудь. Вниз, в фойе. Точно! А там робот! Он вызовет патрульных! Это же заложено в программе! Произойдет автоматически.
Непроизвольно он сдавил карточку. И она отозвалась новыми порезами в его ладони. И, черт возьми, он тут же оказался в фойе! Просто оказался. Он не делал никаких действий по своему перемещению туда в физическом плане. Просто там оказался.
Вот черт! Это телепортирующая станция этого громилы!
Потом он вспомнил, не без доли радости, что громила-то жутко удивился, когда он, маленький засранец, из-под носа его исчез! Да еще при помощи его же игрушки!
И тут же снова оказался в той злосчастной комнате. Под пристальным взглядом великана. Не без доли разочарования, уже конечно.
- О, Гарри, чтоб ты только это видел,- пробубнил про себя Кенворд, вспоминая, слова напарника о нем, о Кенворде, как о скучном человеке, с которым абсолютно ничего необычного не происходит.
- Нет!
Он услышал рев великана. Рев гремел и Кенворд его слушал. Он давил карточку. С силой давил. Она ранила руку, но броска, подобного тому, что произошел секундами раньше, не было. И громила с удовлетворением усмехнулся.
- А ты больший придурок, чем я представил сразу,- он проговорил это, разглядывая, как Сайрес изо всех сил сдавливал сломанную карту,- но, если тебе станет легче, придурком оставаться тебе недолго. Я с радостью избавлю тебя от этого недуга. Жаль только для тебя случится это посмертно.
Кенворд опустил взгляд, и увидел, что вместе с карточкой на кольце висело еще два брелока. Один красный, второй желтый. Возможно, дело было не в карте!? Он надавил на желтый.
И тут же оказался в совсем другом месте. В совершенно другом месте.
Шесть
Кенворд оказался в большом, но темном месте. Он ничего не мог толком рассмотреть, и это бесило. Возможно, даже не просто от того, что он не мог понять, куда попал, и даже не от того, что неясным оставалось, где в это время был здоровяк. А от того, что он ни черта не понимал в происходившем. Его реальность, его представления, действительно, в этот момент лохмотьями болтались на каких-то там невидимых ветвях, которыми, возможно, из пресловутой точки и росла Вселенная после своего Большого взрыва.