- О, черт! Гарри, что с тобой?!
- Кени, это не свет. Это черт знает что. Он захватывает пространство, и оно тут же превращается в поле вариантов. Ты туда зайдешь и уже не выйдешь никогда. Челнок летит вперед, челнок летит назад, выхватывает тебя – и вот, ты уже просто нить, в ткани Вселенной. Понимаешь? И тебе не выйти, если ты уже в игре.
- Это то же самое, как играть с Дьяволом в кости?- Кенворд попробовал подбодрить напарника его же фразочками перед тем, как поднять его и приняться вытаскивать из этого странного места. Вытаскивать его и себя прочь из этого места. В нормальную обстановку. Где есть скорая помощь. Где есть доктор. Где есть комиссар, который утром всех построит, и расскажет, как этот бардак, к чертям собачим, разгребать!
- Нет, дружище, Дьявол здесь тоже такая же фигурка, как и ты, как и я,- ответил Мироян.
- А где все, Гарри? Ты здесь один?
- Здесь, практически весь наш отдел.
- Но я не вижу никого!
Гарри усмехнулся, и из растянутых губ пролилась новая порция крови.
- Они все здесь. Я же сказал, они теперь нити, чертовы стежки в этой дьявольской вселенской тряпке! Этот взрыв, он разорвал ее, разорвал материю. И этот дьявольский челнок штопает теперь дыру. И мы его расходный материал. Свет уже накрыл тебя? Я, черт возьми, уже ни хрена не вижу.
- Да ну к чертям, давай отсюда выбираться.
Сайрес схватил напарника под мышки, и собрался уже поднять, но вдруг увидел, что тот вовсе не лежал. Он стоял, вместо этого сам Кенворд висел прямо над ним вниз головой. Гарри поднял свою голову, наверное, хотел на напарника своего посмотреть. И приоткрыл глаза, но, скорее всего, они не видели ничего, их заливала кровь.
- Все сдвинулось. Опять все сдвинулось. Этот взрыв, он и правда, что-то поломал в нашем маленьком мирке. Прощай, напарник, и прости меня. Прости меня, Кени.
- Да, ну, Гарри, за что?
Мироян лишь попробовал создать подобие улыбки. И она получилась, надо сказать, дьявольской.
- Ты поймешь это скоро.
Семь
Гарри исчез. А Кенворд, только что висевший вниз головой, уже собрался, было падать, но увидел, что стоит на ногах. Мир сдвинулся опять. Он огляделся, и увидел, что тот страшный свет исчез. Или, скорее сказать, свет таковым перестал являться. Был источник, была некая картина, и она выделялась из тени проявленным пятном. Картина двигалась, была реальной, но явно не принадлежала реалии ее окружавшей. Она не принадлежала реальности той, в которой двигался Сайрес. И ее обрамляли все те же лохмотья. И будто они ограничивали распространение света из той странной глубины. Словно та реальность желала сохранить свой каждый корпускул.
И, черт возьми, всех жителей этого места, за все их грехи, которыми они себя обременяли, дни напролет работая здесь, вытворяя нечто вот такое подобное, если сквозь это танцующее марево, и кружево лохмотьев, не проглядывало нутро какого-то корабля. Космического, такого, каким его всегда представляли фантасты. Какими были они представлены в кино.
Кенворд оторвал от него взгляд, чтоб просто оглядеться. На что-то реальное посмотреть, просто, чтоб не съехала крыша. И увидел человека в сером костюме. И уже эта новая сцена заставила его снова задрожать.
Восемь
Человек стоял к нему спиной. Он был развернут так, что, похоже было, смотрел он в окно, и вот-вот собирался сделать шаг. Сделать шаг в направлении, как Сайрес тут же увидел, не окна, а двери. В этом здоровенном окне, прямо от пола, кому-то пришло в голову сотворить дверь. И она была в данный момент открыта.
Но человек не делал шаг. Он так и замер на месте с выброшенной для шага вперед ногой. И серый костюм, что был на нем, так же замер с застывшими складками словно на невероятно живо сработанной скульптуре.
- Какого черта?- проговорил Кенворд и уставился на предметы в своей руке. На те, что доставили его в это странное место.
- Технологии – предметы, украденные у Дьявола,- вдруг ответил ему человек. Он медленно зашевелился, и его костюм даже обрел еле заметные волновые колебания, словно задул на него мягкий бриз. Затем он повел рукой, указывая на стены, на которых висели картины. Сайрес мельком глянул туда, и как только он начал фокусировать на них свое внимание, заиграла до спазмов в груди прекрасная музыка,- творчество – ценности, подаренные Богом!