Шары, из которых он состоял, каждый выдавил из себя силовое поле, и между ними образовалось расстояние. Достаточное, чтобы не касаться, но приводить друг друга в движение. Так, если бы это были шестерни, но вместо зубцов здесь было магнитное поле. Труба же обрела зеркальную поверхность, и ожила. Очевидно, ее задача заключалась в том, чтобы ловить фокус на приближавшемся, и уже собиравшемся коснуться корабля, протуберанце.
Человек встал на том самом нарисованном маркером кресте, и посмотрел на Джонни, на Алекса, и лежавшего без сознания Рона.
А потом сквозь иллюминатор ворвался свет. Всего на долю секунды он окрасил смотровой зал в яркий золотой цвет, но в то же мгновение его поглотила труба. И в следующую секунду выстрелила световым потоком в стоявшего перед ней человека.
Как только луч его коснулся, он засветился, и странным образом расслоился. Самая яркая его часть так и осталась стоять на месте, а другая отлетела на метра три назад, и остановилась там. Оставшаяся фигура сразу же распалась подобно картинке из световых пазлов. В то же время засветилась следующая и все повторилось. Раз пять он так отлетал назад, начинал светиться, и распадался. Пока не исчез совсем.
Часть вторая. Научное настоящее
Из всех объятий, что держат нас, наикрепчайшие объятия незнания.
Чем дальше идешь по пути знания, тем лучше, и тем глубже чувствуешь свое невежество.
Знание и незнание – два антагониста, которые, скорее всего, находятся не по разные стороны, а обитают где-то на одной, хохочут, и играют друг с дружкой в карты, географические, конечно.
Встречайте … Энди Ларок
Да, если на его жизнь бросить беглый взгляд, к примеру, с высоты птичьего полета, не углубляясь, не разбираясь во всех дебрях его молодой, еще незрелой личности, можно увидеть, что он всегда был нормальным парнем. Не слишком бравым, не слишком храбрым, не усердным, не умелым, да, в общем, никаким.
Если приходилось выбирать между какими-нибудь мотивационными аффирмациями, он всегда выбирал ту, что мотивировала к не действию. Работа не волк и в лес не убежит – и все такое прочее. Те постулаты про знание, что впереди были размещены, уж неведомо откуда им найденные, надежно закреплены на титульной странице его дневника, который он с каким-то странным постоянством писал. Слова эти впечатляли каждого, кто их видел. И этот каждый непременно проникался симпатией к этому молодому человеку, который взял, своей рукой, да и нацарапал их для себя, принял, словно, свой девиз для жизни. Но вот только сам Энди, этот лобастый, с непослушной шевелюрой, с эдакой упрямой мордахой молодой человек, всегда посмеиваясь, следил за всеми, кто их читал. Ведь он видел в них совсем иной смысл, совсем иное содержание.
Если объятия незнания нас так плотно держат, тогда зачем рыпаться? Они же держат. Значит, не упадешь. Идти куда-то, вдаль, в дыру там, какую-нибудь лезть, чтобы понять истину, что ты дурак? Помилуй меня, Боже! Знание и незнание находятся в одном месте. Опа! Вообще волшебно! Вообще никуда переться и не надо!
Может благодаря тому он и разбился на своем челноке, и оказался выброшенным не на какую-то необитаемую планету, как нормальный и обученный, уверенный в своих знаниях пилот, а на необитаемый корабль.
Но во всем этом, будем разбираться по порядку.
Атака чертовых пиратов
Тот, кто не переживал абордаж на задворках космоса, а любое место на расстоянии трех выхлопов от мало-мальски обитаемой колонии уже можно считать задворками, не ведал что есть настоящий страх. Тот, кто проживал такое, медленно кивнет, и поплетется дальше по довольно занимательной истории этой. Ведь знает, ведь помнит, как пираты, просто появившись из ниоткуда, рвут на части корпус корабля магнитными крюками. Вовсе не беспокоясь, а в большинстве своем даже наслаждаясь, выстрелами потерявшего герметичность корабля. Сквозь, прямо на глазах, худеющую обшивку в холодный вакуум, прямо таки выстреливают беспомощные люди. Они вылетают подобно семечкам из бешенного огурца. Вылетают и летят в бескрайний космос, тут же расставаясь с воздухом, что секундой ранее был в легких. А теперь им даже нечем выкрикнуть Всевышнему свое последнее прощай. Немногим удается спасти себя, что там рассуждать о корабле. Нужно быть таким же безбашенным, как и сами пираты, чтобы выжить и ноги унести. Или этих псов летучих подстрелить.