- Черт, дядя,- проныл он.
Ему совсем не хотелось оставлять этого всегда косматого, грозного, но все равно веселого человека. Могущего так обнять, что внутреннее давление подскакивало на целую атмосферу. Последнего, кто был ему родным. Старший Ларок ему нравился. Да он других Лароков и не помнил, а может и не знал их никогда. Но все же Энди решил сделать, как Расс велел. Не от страха перед ситуацией такой. А просто он привык слушаться дядю. Тот, черт возьми, всегда знал, как поступить, и чтоб своим было хорошо, ну и врагам тошно.
Он уселся в кресло и задвинул переборку. Потом активировал систему отстыковки.
Челнок дрогнул, и отстрелился от материнского корабля. И о Боже, каким же корабль этот был огромным. Вот только пыхтел и вспышками от выстрелов пылал. А под него предательски подплывал корабль летучих псов. Его морда была раздвоенной, и по форме напоминала подкову. Огромную, просто гигантскую подкову. А сам корабль, псов этих вонючих, походил на сороконожку, увенчанную этими дугообразными рогами. Из них в этот момент выстреливали диски на тросах. Это были магнитные крюки летучих псов. Ими они раздирали корабли. Рога-подковы словно обнимали незадачливую жертву. Мягко окружали, даже не касаясь. А крюки, уже присосавшись, подобно пиявкам, отрывали жертвенные куски.
Но тут вдруг все вздрогнуло вокруг. И в свете вспышек выстрелов орудий, Энди увидел, как повисли диски на тросах. Точно, как беспомощные причиндалы, подумал парень, все в точности, как дядя Расс и предсказал. Все замерло. А челнок все уплывал. Всего через несколько минут его моторы загудят и понесут его в далекий космос.
- Черт!- воскликнул Энди, да так, что у самого в ушах зазвенело.
Он спускался вниз, на палубу не с хвоста, а от рубки! Стало быть, все, что было от него по правую руку, на корабле-то считалось левым бортом! Черт возьми, он сел в челнок, с левой стороны.
Энди бросился искать запасы еды, питья и кислорода, ну и энергии для корабля. Но в этот самый миг за экранами иллюминаторов вспыхнула мощнейшая вспышка. А после нее, всего через несколько секунд, челнок догнала и волна удара. И Энди пришлось свыкаться с еще одним пониманием. Дядя Расс припас еще один подарок для пиратов. Не самый утешительный, ни для них, ни для Энди.
Побег из Монополиса
Один
Кенворд смотрел в глаза старика, почти белые, возможно, выцветшие. Он даже подумал, что они теряли цвет по мере того, как из его тела уходила жизнь, медленно, год за годом. Подумал, что, должно быть, так происходит всегда. Когда-нибудь будут выглядеть и его собственные также. Но старик был все еще жив. Он висел за окном. И по всем законам падал. Но в то же время был и здесь, на расстоянии вытянутой руки.
Кенворд подался вперед и практически схватил его за локоть. Рука скользнула, да, в этот раз он успел даже ухватиться за него, но старик тут же продолжил путь вниз. И может быть завис, там дальше, как делал до этого. Сайрес этого не увидел. Раздался голос позади. Потом еще. А вслед этому и громкий крик.
- Он выбросил Оверхойсера за окно!
- Черт! Нет!
Только это и успел произнести Кенворд. Его окружили и прижали к полу, так и не дав подняться. Облако пыли с запахом разрушения и запах армейской обуви – все это объяло голову, и попало в ноздри, затем в легкие. И тут же проникло в глубину его тела, возможно, даже изменило его суть – так подумал Кенворд, пока вокруг него топали шаги, бряцало оружие. Руки заломили за спину, и тут же отозвалось болью плечо, старое и доброе. Боль никак не хотела его покидать. Она поселилась в нем. Она жила вместе с ним. И дело тут не в чувстве вины, про которое лепетал мозгоправ. И не в прелестной Кирстен Фальк, о которой отчего-то именно сейчас захотелось подумать больше всего.
Кенворд не успел додумать свою мысль. Тут же к запястьям прижался металл и раздался щелчок. И руки подались назад, будто кто-то решил Сайреса поднять, как чемодан за ручку. И плечо уже взорвалось. Оно вспыхнуло подобно вулкану, и по нервам растеклась лава, горячая, яркая и красная. И разлилась по всему телу.
В следующее мгновение Кенворд смотрел на все со стороны. Он вылетел от боли из тела? Нет! Он был в нем. Но стоял на несколько шагов позади. И вокруг бегали те же люди. И на нем уже не было наручников.
Спецназ гребаный. Так высказался бы Гарри. И его голос прозвучал, словно издали, тихий и сдавленный. Но это был голос Гарри.
Окно по-прежнему было разбито. И эта полувоенная полиция в черных комбезах, распластавшись на полу, опасаясь вылететь наружу от носившегося по зданию сквозняка, выглядывала вниз.