Он уселся на колени, и хотел уже, было, снова заорать, но его легкие не смогли втянуть в себя воздух. Они не могли набрать воздух даже для того, чтобы поставлять в кровь кислород. В висках снова застучало. В который уж раз за эти сутки?! Можно было бы сказать, что в глазах потемнело, но вокруг и так было темно. И он, наверное, повалился на бок. Уже не отдавая себе отчета, замахал руками, очевидно, чтобы его никто не смог тронуть. Пока он был в сознании, по крайней мере. Но его кто-то подхватил, и куда-то потащил.
Два
Его кто-то нес. И, судя по обхвату, который поддерживал тело, этот некто нес его под мышкой. Довольно жесткая рука давила в живот. А желудок то и дело подскакивал при каждом шаге. А шаги эти лязгали металлом, будто нес его робот.
Вот черт, робот!
Рука Кенворда попробовала упереться в бедро носильщика. Но пальцы скользнули по холодной стали, орошенной конденсатом, и средний палец защемило в этой механической ходуле.
Сайрес вскрикнул. Робот его выпустил. И коленки тут же жестким ударом встретились с камнем пола. А подскочивший в очередной раз желудок, не пожелал уже опуститься вновь. И Кенворд его вывернул, опустошил, очевидно, прямо роботу на ноги.
Точно, прямо на ноги. Их сталь холодно поблескивала в каком-то едва теплившемся, внезапно появившемся свете. Он падал откуда-то из-за спины Кенворда. Кенворд оглянулся, чтобы рассмотреть его источник, но смог лишь увидеть, как по тьме плавали цветные светлячки. И тут же вернулся к железному человеку. Его взгляд, словно приковался к роботу, и медленно пополз по нему вверх. Пока не остановился на глазах. На светло голубых лампочках, окаймленных снизу изгибом металлических скул, а сверху домиками надбровных дуг. Это оказалась довольно раритетная модель железного человека, и оснащена была сложным лицом, покрытым мелкими пластинами, приводимыми в движение множеством механизмов, которые обязаны были отвечать за эмоции этого изделия.
И они отвечали. Потому как Кенворд вглядывался в обиженное лицо робота. Ведь именно так разум сидевшего на каменном полу органического человека считал мимику железного.
- Кельвин.
Вдруг прозвучавший голос за спиной, заставил Кенворда вздрогнуть. Но он не оторвал от этих голубых лампочек свой взгляд. Его будто больше беспокоил не источник голоса, а установление факта, действительно ли робота зовут этим именем, Кельвин?
- Кельвин,- снова прозвучал голос, и уже ближе,- иди, смой эту блевотину. Это все же кислота! Чего стоишь, будто не знаешь, что эта сраная пакость сейчас делает с твоим металлом! На хрен твои ноги сожрет!
Надбровные домики сделались еще выше, и уже напоминали стрельчатые арки готического собора. А Кенворд задумался, что именно вызвало эту усилившуюся эмоцию в роботе? Понятие блевотина на его ногах, или, что кислота его ноги сожрет? Кенворд подумал, что человека обеспокоило бы первое больше. Робота, скорее всего, второе.
Еще сутки назад ему бы даже и в голову не пришло думать о подобном. Испытывать неудобство перед механическим изделием. Несмотря на их, как многие все еще считали, мнимый интеллект, роботы были не важней тумбочки. Просто очень дорогой. Кибер-патрульных они вообще на рождество новогодними елками нарядили и по участку ездить заставили. А всего несколько дней назад Гарри разнес робота своим плазменным пистолетом, тем самым приказал разлететься по всей улице его дорогущим запчастям.
Где робот, а где человек?
Но где сейчас был Кенворд, и кто был здесь этот робот в этом мрачном пространстве, постепенно набиравшем освещенности, и наполнявшемся хором и других голосов? Это подземелье просыпалось?
И Кенворд набрался, наконец, решимости, чтобы оглядеться, где именно он оказался.
Три
- А кто это у нас здесь?
Все тот же голос раздался уже прямо за спиной. Робот по имени Кельвин развернулся, и, теряя капли блевотины, отправился ноги мыть. Кенворд поднялся, и повернулся лицом к источникам света и голосов.
Перед ним стоял невысокий человек. Одет он был в майку-кольчугу. А плечи блестели, покрытые какой-то жидкостью, происхождение которой не очень хотелось выяснять. Волосы, что относились к передней части головы, торчали космами, остальные были стянуты в хвост. Но сквозь эту, очевидно, дурно пахнувшую хвостатую корону, уже можно было разглядеть зал этого подземелья. И можно было увидеть челноки для погружения в виртуал. Ими являлись, по крайней мере, те капсулы, что находились вблизи. Но свет медленно набирал силу, становилось ясно, насколько их было здесь много. Возможно, сотни. Но тень скрывала границы зала. Стали видны и курсировавшие между ними татуированные свето-шрамом, люди. И именно прокаченные здоровилы и оказались теми самыми цветными светлячками, которые Кенворд смог во тьме рассмотреть несколькими минутами раньше.