- Рохана?
И Сайрес, сползая со стола, неуверенно уставился на Хвостатую корону.
- А это?
- А это прыщ на этой клоаке,- ответил Джо Ремзи, и упер свой хмурый взгляд в это прыщ.
- Ну, так бы и сказали, что вы тут, типа вы друзья. А так, Джозеф, сам же знаешь, мало ли кто сюда падает. Кельвин, прибери за нашим гостем!
Необитаемый корабль
Бортовой компьютер челнока, не дожидаясь ответа от человека, принял решение самостоятельно. Очевидно, в нем и такая программа была заложена – спасать жизнь по умолчанию. Он переключил все энергообеспечение на работу системы вентиляции. И как только это произошло, спасательная капсула, действительно стала падать. Как никогда до этого. Будто работа двигателей что-то да сдерживала.
Энди пришел в себя сазу же, как легкие наполнились кислородом. Он почувствовал изменения в гравитации, и, кроме того, он отметил и изменения в освещенности. Все вокруг просто прыгало цветами. Стены, все предметы, что валялись вокруг него, остатки пакетов и консервов переливались какой-то невероятной, фантастической радугой. И он решил, что в капсуле пожар, или он провалился в галлюцинирующую агонию, вызванную кислородным голоданием. И будучи достойным потомком великих Лароков, а точнее сказать, себя таковым посчитав, решил встретить смерть достойно, широко раскинув руки.
От удара его отбросило на пол капсулы. Он врезался головой в пульт управления. И по переносице побежала струйка крови. Энди увидел ее. И решил, что это очень символично. Даже обрадовался, что умирает не как какой-то неопытный бродяга от удушья, но как воин, от кровавых ран. Но капсулу тряхнуло снова, и он увидел, что монитор сигнализирует о столкновении. Звуковых сигналов не было просто потому, что вся система теперь пребывала в аварийном режиме и работала только на кислород. Но даже взгляда мельком хватало, чтобы понять, что капсула его врезалась в какой-то корабль! Черт возьми, он таки выбрался! И его нашел другой корабль!
Но челнок бился, а его никто спасать не торопился. Двигатели его капсулы уже в режим движения самостоятельно войти не могли. И теперь уже Энди обратился к компьютеру. И открыл информационную панель.
«Уровень энергии = 1%
Топливо в двигателях = 1%
Уровень кислорода = 1%»
Энди посмотрел снова на корабль, к которому его вынесло, и увидел в двадцати семи метрах по правому борту шлюз для стыковки челнока. Двадцать семь метров! Что это в сравнении с миллионами, которые он пролетел! Но и их тоже требовалось пролететь! Потом он включил радиопередатчик и попробовал передать сообщение. Но большой корабль молчал.
- Черт! Спят они там, что ли?- выдохнул он из себя, и будто даже увидел, этот свой выдох, настолько в этот момент он уже ощущал нехватку кислорода. Хотя минутами ранее собирался умирать. Но теперь, когда спасительный для него корабль был так близко, умирать расхотелось!
Энди вытер кровь со лба. Но получилось только ее размазать по лицу. И уже глядя на ладони в крови, крови явно представленную, как вытекающую из него жизнь, он понял, как ему теперь хотелось выживать. Черт возьми, выживать! И он попробовал вернуть остатки энергии в двигатели. Но оказалось, ее хватало лишь на то, чтобы пробудить один. Если запустить оба, она рассеется только на их запуск. И у него не останется ничего, ни энергии, ни кислорода. Так сообщил компьютер.
Энди осмотрелся и запустил правый двигатель. Тот загудел, и запустил бы челнок кружится волчком. Без компенсации левого двигателя только так. Но его работу компенсировал корпус корабля, по которому капсула заскрежетала, потом заскользила прямиком к шлюзу, врезаясь и сбивая какие-то датчики. Оставляя на белой краске глубокую борозду. И когда до цели оставались считанные метры. Да, что метры, оставалось всего лишь исполнить манипуляции по стыковке, погас свет, стал черным монитор, вентиляция замолчала, кислород подаваться перестал. В капсулу свет поступал сквозь иллюминаторы от габаритных огней большого корабля. И Энди привел в рабочее положение механический стыковочный рычаг, и, делая уже последние вдохи доступного ему кислорода, попробовал им зацепить манипулятор робота-привратника корабля.
Один раз – промах. Второй – тот же результат. Он несколько десятков раз пытался зацепить ручку манипулятора, которая, сработав, автоматически должна была бы его капсулу захватить и притянуть к стыковочному шлюзу вплотную. Но ничего не выходило. А потом свет стал гаснуть и уже в его глазах. Теперь уже не было никакой радуги. Просто медленно, какой-то пульсацией, наступала темнота. И на младшего Ларока, последнего из них, навалилась новая бездна. Бездна отчаяния и обиды. Даже за то, что он погибал, задыхался в каких-то семи метрах от возможного спасения. И из последних сил он закричал, глядя на корабль в иллюминатор. На такой большой, и такой красивый. Может, такой же большой, каким был корабль дяди Ларока, может, такой же и красивый. Но какая теперь была разница. Ведь он кричал, а кто его слышал, в этом далеком, холодном и таком безжалостном космосе?