Стоило их с Верой взглядам пересечься, лично у неё перехватило дыхание.
Что он здесь забыл, чёрт его подери?
Глава 6. Птица-говорун
На звонок очень долго никто не отвечал. Глеб даже порывался стукнуть кулаком по калитке, но в конце концов послышался треск, а затем из динамика раздался ленивый мужской голос:
- Добрый день! Вы, простите, к кому? И по какому вопросу?
- Да мне тут одна птичка напела, что у Андрея Петровича Вознесенского здесь сегодня вечеринка для избранных. Решил вот заглянуть на огонёк. Впустите?
- И что же за птица-говорун у нас завелась, что каждому встречному-поперечному докладывает о моих собраниях?
- Я свои источники не раскрываю. Вредно для репутации, - усмехнулся Глеб и решил ковать железо, пока горячо. – Я надеюсь, фамилия Воронов вам о чём-нибудь говорит?
Характерный смешок из динамика сказал всё лучше всяких слов. Если не благодаря своим заслугам, так заслугам своего отца, но фамилию Глеба в городе знали, а некоторые даже побаивались. Воронов-старший, прокладывая путь к вершинам успеха, иногда не церемонился и шёл по головам.
- Я так понимаю, меня почтил своим присутствием сам Глеб Матвеевич Воронов? Ну что ж, милости прошу к нашему шалашу.
Раздался писк, и калитка открылась. Глеб вошёл в неё и ничуть не удивился, когда сам Вознесенский решил встретить его на крыльце. Он даже раскинул руки и приобнял Воронова за плечи, отчего у гостя невольно дёрнулся глаз. Любезничать с человеком, который угрожал его наречённой, у Глеба не было ни малейшего желания.
- И всё же какими судьбами птица столь высокого полёта почтила меня своим визитом? Неужто стало скучно жить по правилам и потянуло на… шалости? – с небольшой паузой поинтересовался Вознесенский перед тем, как проводить гостя в дом.
Глеб изобразил на лице нечто вроде вселенской скуки и пожал плечами.
- Просто захотелось разнообразия. Говорят, у вас тут бывает весело.
- Ну, не знаю, не знаю… Понятие веселья для всех относительное. Что одному проказа, для другого – смертельная обида. Вы уж не обессудьте, если моя вечеринка окажется для вас слишком специфической.
- Я уж как-нибудь переживу, не волнуйтесь, - заверил Глеб и с самым независимым видом вошёл в помещение, которое служило гостиной. Тут и там стояли приличные на вид «сливки общества» в сопровождении тех, чьими услугами Глеб никогда не пользовался да и не собирался. Он вообще «ночных бабочек» на дух не выносил.
- Дамы и господа, в нашем полку прибыло! Принимайте во всех смыслах дорогого гостя! – торжественно объявил Вознесенский, и все в гостиной разом повернулись ко входу.
Глеб ненавидел повышенное внимание к своей персоне, но всё же происхождение и воспитание обязывало его вести себя по-королевски. Правда, удержать на лице маску ледяного безразличия оказалось сложнее, чем он думал.
Огромные карие глаза Веры превратились в две окружности, когда их с Глебом взгляды пересеклись. От её лица мгновенно отлила вся кровь, а кожа приобрела нездоровый землистый оттенок. Лишь губы оставались ярко-красными, правда, нижнюю Вера прикусила, словно пыталась удержаться от резких слов.
Глеб скользнул взглядом ниже, заметил мужскую ладонь, вцепившуюся в предплечье наречённой, и почувствовал знакомое бешенство. Руки против воли сжались в кулаки, и Воронов порадовался, что всё еще не снял пальто. Так он хотя бы мог спрятать руки в карманы и не выдать свои эмоции.
- Неужели сам Глеб Воронов пожаловал? Дамы и господа, уникальное явление! Легендарный затворник нашего города выбрался из своей берлоги!
Голос принадлежал какому-то патлатому ничтожеству в костюме от Армани, на коленях у которого сидела размалёванная рыжая девица в платье с разрезом до пояса. Она своими длинными ногтями – пошлого ярко-красного цвета – томно выводила узоры на груди «покровителя», но при одном взгляде на Глеба глаза у неё загорелись от жадности. По сравнению с патлатым Воронов был в сотни раз привлекательнее и, однозначно, богаче.
- Ну почему же затворник? Просто редкий гость на мероприятиях такого формата. – Глеб даже не пытался быть любезным и, посмотрев на шампанское, поморщился. – А что-нибудь кроме дамского пойла в этом доме наливают? Желательно, виски. Чистый.