Вознесенский расхохотался и кивнул, после чего вышел из гостиной. Глеб предположил, что хозяин отправился в погреб за нормальной выпивкой.
Решив воспользоваться отсутствием Святоши, Воронов постепенно пробирался поближе к дивану, где сидела Вера со своей подругой. Увы, сделать это быстро оказалось невозможно. Каждый из собравшихся в гостиной старался подойти к нему и переброситься хотя бы парой слов. Некоторых Глеб даже узнавал. Например, похожий на бульдога толстяк с пивным брюхом, затянутым в модные зауженные брючки, был владельцем одной из городских газет. Долговязый брюнет с повадками богомола, тянувший шампанское прямо из бутылки, был директором арт-галереи. Ещё один мужчина преклонных лет, более-менее трезвый обладатель звучного голоса и военной выправки, вроде бы занимал должность в прокуратуре. Компания собралась разношёрстная, но всех объединяло одно – масляный взгляд, расширенные зрачки и любовь к «ночным бабочкам».
- Ну куда же вы так целенаправленно идёте? Давайте я скрашу ваше одиночество на весь сегодняшний день и, может быть, ночь. Что скажете?
Глебу оставалось пройти каких-то три метра, но тут его перехватила эффектная блондинка с таким выдающимся бюстом, что при разговоре она буквально растеклась по груди Воронова. В какой-то момент ему показалось, что он почувствовал силикон внутри этого самого бюста, и его передёрнуло.
- Не имею привычки пользоваться услугами кого-то из представительниц вашей профессии. Предпочитаю, когда девушки бывают в моей постели бесплатно и с обоюдным удовольствием, - колко ответил Глеб, не пытаясь смягчить грубые слова.
Блондинка отшатнулась от него, однако через мгновение серебристо рассмеялась и покачала головой. Она изо всех сил делала вид, что ситуация её позабавила.
- О ваших талантах в постели ходят поразительные слухи, но не будьте ханжой. Если я здесь, это ещё не значит, что я – та самая, кем вы меня назвали.
- Послушайте меня очень внимательно, - хищно сузил глаза Глеб и с удовольствием заметил, как наглая девица невольно сделала шаг назад, - на вас дорогое платье, но ваш парфюм – дешёвая подделка с маркетплейсов. В ушах у вас не Картье, а жалкий ширпотреб с рынка, да и на шее однозначно не настоящее колье Булгари. Не удивлюсь, если и туфли ваши – такая же бутафория, как и ваши… выдающиеся достоинства. Увы, фальшивки меня не привлекают. Если хотите поискать богатенького дурачка, советую сменить курс. Со мной вам однозначно ничего не светит.
С этими словами Глеб обогнул онемевшую от его наглости девицу и наконец-то подошёл к заветному дивану. Взглядом, которым его одарила Вера, можно было убить наповал, если бы это было возможно в их нынешнем воплощении.
- Сам Глеб Воронов пожаловал в нашу скромную обитель. Какая честь, - с притворным восхищением заявил мужчина, который так и сидел, не выпуская руки Веры. Из-за очков его глаза казались больше и беззащитнее, но только полный идиот принял бы его за безобидного джентльмена. – Неужели вы действительно так заскучали, что решили пойти против своих же принципов? В интересное время живём. Куда ни глянь, сплошные лицемеры.
- Это вы на себя намекаете? – хамовато поинтересовался Глеб и протянул ладонь, вынуждая собеседника ответить рукопожатием. – С кем имею честь?
- Станислав Сергеевич Ковальчук, тот самый владелец газет, пароходов и пары нефтеперерабатывающих заводов, - почти в рифму представился мужчина, нагло посмотрел на ладонь Глеба и… начисто её проигнорировал. Вместо этого он обхватил Веру за плечи и прижал к себе. Вид у наречённой сделался такой, словно она готовилась упасть в обморок. При этом она не проронила ни звука, как будто подобное поведение Станислава уже стало для неё привычным.
Глеб опустил руку и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Получалось не очень. Больше всего Воронову хотелось вырвать Веру из лап этого придурка и запереть в высокой башне. Себе он, так и быть, отводил роль огнедышащего дракона.
- Приятно познакомиться, - процедил Глеб, а затем медленно перевёл взгляд со Станислава на Веру. – А это у нас кто? Ваша подруга, я надеюсь?
- А кто это прекрасное создание, вас не касается, господин Воронов. Сегодня она принадлежит мне, и делиться я не люблю.